chaises

Il ne foutait rien depuis la fin de l'année, mis à la porte lors de cette idiotie de grève générale. Un type entre deux chaises. (L. Aragon, Les Communistes.) — Лемерль ни черта не делал с конца года, так как его выставили после этой идиотской всеобщей забастовки. Он один из тех, кто всегда сидит между двух стульев.

On arrivait avenue du Bois de Boulogne, ou bien jusqu'à l'allée des Acacias, on s'asseyait sur des chaises en fer et on regardait passer les voitures. On appelait ça, à l'époque, "faire son persil". (J.-J. Oberlé, La Vie d'artiste.) — Обыкновенно они доходили до Булонского леса, или до Аллеи акаций, садились на железные скамейки и смотрели на проезжающие экипажи. В то время это называлось "ходить за петрушкой".

Nissol. - Je vais passer quatre mois au fin fond de la Bretagne, dans un pays affreux... (H. Bernstein, Le Détour.) — Ниссоль. - Я собираюсь провести четыре месяца в глуши Бретани, в ужасном месте...

Mais, loin du feu, se reculant aux fins fonds du salon timides et assis sur le devant des chaises, se tenaient les parents et les amis pauvres. (P. Margueritte, Maison ouverte.) — Но подальше от камина, в дальнем углу гостиной, робко сидели на краешке стульев бедные родственники и знакомые.

Au mur, la batterie de cuisine. Une cruche verte sur l'évier, deux chaises dont les rats avaient rongé la paille, et une grande armoire, vieille comme les collines. (M. Pagnol, Jean de Florette.) — На стене - полки с кухонной посудой. На умывальнике зеленый кувшин, два стула с изгрызанной крысами соломой, большой шкаф, древний, как окрестные холмы.

Une marée humaine déferlait vers l'Opéra. Tout de suite, la vieille femme retrouva son ardeur et ses jambes de vingt ans. Bras-dessus, bras-dessous, entre son neveu et son locataire, elle reprenait au refrain de sa voix juste et à peine chevrotante, marquait la mesure, riait aux larmes en chantant la Jeune Garde. (J. Fréville, Pain de brique.) — Людская волна хлынула к Опере. И сразу старушка обрела прежний пыл и былую бодрость. Она шла под руку между племянником и жильцом, подпевала припев верным и чуть дрожащим голосом, отбивала такт и смеялась до слез, распевая "Молодую гвардию".

À la table elle fredonnait l'hymne royal... en battant la mesure sur son assiette avec sa boîte à cigarettes. (R. Rolland, Mémoires.) — За столом донна Лаура напевала королевский гимн, отбивая такт папиросной коробкой по тарелке.

L'armée de baigneurs, sur les chaises autour du kiosque où le chef d'orchestre battait la mesure aux cuivres et aux violons, regardait défiler les promeneurs. (G. de Maupassant, Mont-Oriol.) — В открытой беседке играл оркестр, дирижер помахивал палочкой, подбадривая то скрипки, то медные инструменты, а вокруг расселось на стульях целое полчище курортных обитателей, разглядывая гуляющих.

Le comte. -... je disais d'arranger ce salon pour l'audience publique. Figaro. - Eh! qu'est-ce qu'il manque? le grand fauteuil pour vous, de bonnes chaises aux prud'hommes, le tabouret du greffier, deux banquettes aux avocats, le plancher pour le beau monde, et la canaille derrière. (Beaumarchais, Le Mariage de Figaro.) — Граф. -... я велел приготовить эту залу для открытого судебного заседания. Фигаро. - А разве тут чего-нибудь недостает? Вот большое кресло для вас, крепкие стулья для членов суда, табурет для секретаря, две скамейки для адвокатов, пол для чистой публики, а всякий сброд сзади.

J'ai vu à Nice toute sorte de beau monde, entre autres la duchesse de Sagan, qui est toujours jeune et a l'air aussi féroce. (P. Mérimée, Lettres à une inconnue.) — В Ницце я встретил многих людей из высшего света, среди прочих герцогиню де Саган; она все так же моложава и имеет такой же свирепый вид.

On se tordait. Des gens, dont un délire de joie avait rompu bras et jambes, gisaient, tombés au hasard, sur les chaises, pareils à des pantins brisés, jetés après le spectacle... (G. Courteline, Les femmes d'amis. Margot.) — Они буквально корчились от смеха. Эти люди, похожие на сломанных марионеток, выброшенных после спектакля, не в силах совладать с собой в безудержной радости, попадали на стулья.

On voit que notre sous-lieutenant n'était pas tout à fait exempt de cette maladie du trop raisonner qui coupe bras et jambes à la jeunesse de notre temps et lui donne le caractère d'une vieille femme. (Stendhal, Lucien Leuwen.) — Очевидно, наш корнет не был совершенно свободен от недуга резонерства, связывающего по рукам и ногам современную молодежь и сообщающего ей старушечий характер.

- Eh bien! voyons, c'est entendu, dit M. Verdurin, il ne jouera que l'andante. - Que l'andante, comme tu y vas! s'écria Mme Verdurin. C'est justement l'andante qui me casse bras et jambes. Il est vraiment superbe, le Patron. Si comme dans la "Neuvième" il disait: nous n'entendrons que la finale, ou dans "Les Maîtres" que l'ouverture. (M. Proust, Un amour de Swann.) — - Ну вот, теперь все ясно, пусть он сыграет только анданте, - сказал месье Вердюрен. - Какое анданте! - воскликнула г-жа Вердюрен. - Легко тебе говорить. Да от этого анданте я вся обмираю. Хорошо придумано, хозяин, дальше идти некуда. Это все равно, как если бы вам предложили послушать из Девятой Бетховена один финал или только увертюру из "Майстерзингеров".

Les Lorilleux s'étaient brouillés à mort avec Gervaise... Une boutique bleue à cette rien-du-tout, si ce n'était pas fait pour casser les bras des honnêtes gens! (É. Zola, L'Assommoir.) — Чета Лорийе поссорилась насмерть с Жервезой... Такой хорошенький голубой магазинчик для этой дряни! Ну как порядочным людям не прийти в отчаяние!

Quand il fut rentré dans son appartement, Jean s'affaissa sur un divan, car les chagrins et les soucis qui donnaient à son frère des envies de courir et de fuir comme une bête chassée, agissaient diversement sur sa nature somnolente, lui cassaient les jambes et les bras. (G. de Maupassant, Pierre et Jean.) — Придя домой, Жан повалился на диван. Заботы и огорчения, вызывавшие у его брата острое желание бежать без оглядки, спасаться бегством, как затравленный зверь, совсем иначе действовали на его инертную натуру, приводя его в состояние полной прострации.

Von Zass. - Depuis dix jours, je ne sais plus comment je vis. Nous avons tous vieilli de dix ans. Von Paulus, toute notre belle sixième armée, nos meilleurs généraux! J'en ai bras et jambes coupés! (J.-R. Bloch, Toulon.) — Фон Цасс. - Вот уже десять дней, как я сам не свой. Мы все постарели за эти дни на десять лет. Фон Паулюс, вся наша славная 6-я армия, наши лучшие генералы!... У меня почва уходит из-под ног...