lib

страдание, страсть, претерпевание. По Альберту Великому, интеллекту «надлежит обладать объектом, пропорциональным себе, поскольку знать и понимать приличествует ему только согласно его способности и соответственно ей, ведь претерпевание присуще чему-либо страдающему, объекты же не причиняют никаких иных страстей, кроме тех, что свойственны страдающему. Поэтому если бы нечто частное причиняло страдание интеллекту, то надлежало бы, чтобы он соответствовал этому частному по роду, и тогда бы он испытывал страдание от вещей, которые принадлежали бы к тому роду, к которому относится это частное, чего не может быть...и поэтому объект, вносящий свойственное претерпевание в возможностный интеллект, обнажен от материи и материальных придатков» (Альберт Великий. Об интеллекте и интеллигибельном. Т. 2. С. 49-80 наст, изд.). По Фоме Аквинскому, «требованием к природе страдания является то, чтобы вводимые качества были внешними, а выводимые изнутри - внутренними, и это так, потому что страдание одерживает победу над тем, кем овладевает, но все, что завоевывается... становится свойственным ему до определенных пределов... следовательно, изменения, которые происходят в природе вещи, более правильно будет назвать страданием. Так, болезнь более свойственна телу, чем здоровье... И претерпевание имеет не один смысл, а оно означает, во-первых, уничтожение одной из противоположностей другой; во-вторых, сохранение сущего в возможности сущим в действительности и подобным, и отношение здесь такое же, как между способностью и энтелехией. А именно: когда обладающий знанием переходит к действительному исследованию, это не значит, что он изменяется (ибо это есть лишь переход в более совершенное состояние и переход к энтелехии), или это особого рода изменение. Вот почему неверно говорить о разумеющем, что он меняется, когда разумеет, так же как нельзя говорить об изменении строящего, когда он строит. Таким образом, то, что переводит мышление и разумение из возможности в действительность (entelecheia), справедливо назвать не обучением, а чем-то другим. Не следует, как было сказано, называть претерпеванием обучение человека, способного обучаться, и приобретение им знания от действительно знающего и обучающего, или же надо признать, что имеется два способа изменения: один приводит к состоянию лишения, другой - к обладанию и выявлению природных свойств» (Thomas Aquinas. In lib. Ill Sent. d. 15, q. 2, a 1, sol. 1). Cp. ALTERATIO, MOTUS.

утверждение, тезис, положение; высказывание, которое является очевидным, потому что его термины некогда были объяснены, хотя и требуют некоторого разъяснения. Такое утверждение, следовательно, рассматривается как мнение или гипотеза, которая приводится в качестве средней по отношению к аргументу, которая возбуждает дискуссию; в этом смысле тезис является предпосылкой или предположением. По Фоме Аквинскому, «один из двух основных постулатов силлогизма: тезис не может демонстрироваться, следовательно, он, как говорят, является непосредственным, он не является необходимым для тех, кто обучается или намерен обучиться наукам, требующим доказательности, и постигать его разумом или в согласии с ним» (Thomas Aquinas. In lib. I An. Post. lect. 4). Ср. второй основной постулат силлогизма.

сила, могущество, потенциальность, возможность, способность; означает принцип действия; преобразование: то, что воспринимает действие, также наделяется силой. Потенция обозначает несуществование вещи и ее безразличие к бытию или небытию, но ее сила и способность свидетельствуют, что то, что уже имеет бытие, имеет и направленность к действию. Следовательно, потенциальность так или иначе есть, но ее силе не хватает бытия. По Боэцию, «любая вещь может не быть тем, что она есть, точнее, в одном отношении быть, а в другом - не быть; так, например, когда Сократ стоит, он и сидит и не сидит: он сидит в возможности, а не сидит - в действительности... Точно так же род и обладает отличиями, [которые есть в виде], и не обладает: не обладает в действительности, обладает - в возможности» (Боэций. Комментарий к Порфирию // Боэций. Утешение философией. С. 92). По Бонавентуре, «Состояние - это то, чем сила является в действительности» (Bonaventura. In lib. I Sent., d., q. 2, a. 2, q. 1 ad arg.).

вероятный, возможный, предполагаемый, правдоподобный. В «Комментарии к Порфирию» Боэций предлагает переводить термин как «правдоподобный» (а не как «разумно обоснованный»), считая, что во «Введении к „Категориям" Аристотеля» Порфирия, где анализируются пять сказуемых (род, вид, собственный, отличительный и привходящий признаки), о родах и видах можно говорить «более или менее вероятным способом, т. е. правдоподобно... Ведь тайны более глубокого учения отпугивают умы неопытных людей, поэтому введение должно быть таким, чтобы не превышать разумения начинающих» (Боэций. Комментарий к Порфирию // Боэций. Утешение философией. С. 29-30). Вероятным или правдоподобным считалось любое человеческое суждение сравнительно с Божественной мудростью. Фома Аквинский писал: «В процессе мышления, в котором никогда не бывает полной уверенности, некоторые оценки делаются с большей или меньшей степенью вероятности. Порой в ходе этого процесса утверждается не знание, а вера, т. е. предположение; происходит это из-за вероятностной природы суждений, от которых отправляется знание, поскольку рассудок мечется...от одной части противоречия к другой; топика, или диалектика, следует этому, так как диалектический силлогизм исходит из вероятностных предпосылок» (Thomas Aquinas. In lib. I An. Post. lect. 1).

разум, природа, отношение, принцип, основание, довод, определение, критерий; часто использовалось как синоним интеллекта и как оппозиция вере; подразделяется на спекулятивный и практический. По Фоме Аквинскому, «разум понимается в двух смыслах: разумом называется то, что имеет место в разумном, а именно сам акт разума, сила или способность, существующая в разуме; но иногда разум понимается как интенция или как то, относительно чего она дает дефиниции вещей, так как разум есть дефиниция, или еще он называется аргументацией» (Thomas Aquinas. In lib. I Sent. d. 33, q. 1, a. 1 ad. 3). По Фоме, существуют три акта разума: 1) деятельность интеллектуального мышления, нераздельного и несоставного, благодаря которому вещь понимается сущностно, как она есть (предмет «Категорий»); 2) сравнивающая и составляющая деятельность интеллекта, благодаря которой осуществляется действие определения истинности или ложности (предмет «Об истолковании»); 3) действие разума, согласно которому существует собственно разум, т. е. выяснение происхождения одних вещей от других. Так, знание одной вещи дает ключ к познанию других вещей, до этого момента неизвестных (предмет книг по логике). Разум как интенция может означать определение вещи. Поскольку разум может давать определения, он используется для определения конечных, формальных и других причин. Разум как способность души является третьей силой души, использующей вегетативную и чувственную силы как своих слуг. Ср. FIDES.

знать, мыслить, постигать. По Фоме Аквинскому, «знать означает не что иное, как постигать истину посредством доказательств» (Thomas Aquinas. In lib. An. Post. lect. 4).

сходство, подобие; отношение двух качеств одного и того же вида и рода, так, равенство есть согласие двух количеств; отношение причины и следствия включает отношение подобия, в этом смысле все вещи подобны Богу. Фома определяет сходство как «отношение, имеющее своей причиной единство качества, отношение требующее ясности, отчетливости субъектов, поскольку сходство различных вещей означает то же самое качество. Вот почему природа того, что имеет причиной сходство, проявляется в единстве сущности, которая есть благо и мудрость, или что-то еще обозначаемое видом качества» (Thomas Aquinas. In lib. I Sent. d. 2 q. 1 exp. text). Он же полагает сходство «конкретным единством, поскольку одно из качеств имеет причиной сходство» (Thomas Aquinas. Sum. theol. I, q. 93, a. 9 concl.). По Бонавентуре, существуют далекие и близкие сходства с Богом, последние суть образы (imago), обнаруживающиеся только в рациональной душе человека. См. ADAEQUATIO, COMMUNIO.

пространство; Фома пишет: «Древние полагали, что место - это пространство, находящееся в пределах, занимаемых вещью, имеющее длину, ширину, толщину; но это пространство не таково, как у тел чувственно-воспринимаемых вещей, поскольку это пространство остается одним и тем же даже тогда, когда разнообразные вещи удаляются или сочетаются друг с другом. Из всего этого следует, что место является отдельным измерением. И Платон хочет доказать, отправляясь от этого, используя силлогизм, что место есть материя. Он рассуждает следующим образом: поскольку кажется, что место является протяженной величиной пространства, отделенной от любого чувственного тела, создается впечатление, что место - это материя. Поскольку сама протяженность и ее измерение - это разные вещи, так как измерение означает нечто, определенное некоторым видом, так линия определяется точками, поверхность - линиями, а тело - поверхностями, которые являются видами величины; но измерение пространства определяется формой, так, тело определяется плоскостью или поверхностью как определенным пределом. Однако это нечто, ограниченное пределами, кажется неопределенным в себе самом. Но то, что не определено в себе, определено формой и пределом, - это есть материя, имеющая природу неопределенности; откуда следует, что эти величины не определены сами собой, а определены чем-то другим, а это и есть материя. Это ясно следует из фундаментальных принципов Платона, который утверждал, что числа и количества являются субстанциями вещей. Следовательно, поскольку пространство есть измерение, а последнее есть материя, Платон утверждал в «Тимее» что место и материя является одним и тем же; так как говорят, что воспринимающее другое есть место, не разделяя восприятие места и материи, поскольку материя есть восприятие формы, отсюда следует, что материя есть место» (Thomas Aquinas. In lib. IV Phys. lect. 3). Платоновская точка зрения легла в основу доктрины о том, что место есть интервал, пространство или протяженность, занимаемая вещью, следовательно, место остается местом даже тогда, когда тела нет в нем; все тела существуют в реальном пространстве, и само пространство становится беспредельным и неопределенным. Ср. LOCUS.

умственный образ, конкретный образ объекта, через который объект соединяется с познавательной способностью и постигается ею. Бонавентура говорит: «Вид подразумевает схожесть, имеет отношение к знанию и совершенству» (Bonaventura. In lib. I Sent. d. 31, p. 2, a. l, q.3 concl).

субстанция, сущность; первая из десяти категорий Аристотеля, существующая через саму себя (per se ens); то, что как высший род не может быть определено; то, что полагается существующим через себя, не может быть существующим через другое. Божественная (нетварная) субстанция, которая «есть форма без материи, и потому она едина и есть то, что есть» (Боэций. Каким образом Троица есть единый Бог // Боэций. Утешение философией. С. 148). Любая (сотворенная) субстанция не есть то, что она есть, потому что она представляет собой состав из материи и формы. «Она есть это и то, то есть соединение своих частей, а не это или то по отдельности; так, земной человек, состоящий из тела и души, есть душа и тело, а не душа или тело по отдельности; следовательно, человек не есть то, что он есть» (там же. С. 148). Субстанция «есть то, что может или действовать, или претерпевать; «претерпевать» и «действовать» может все телесное и душа телесного, ибо она в теле действует и от тела претерпевает. Только «действовать» может лишь Бог и все божественное» (Боэций. Против Евтихия и Нестория // Боэций. Утешение философией. С. 169). Субстанции бывают телесные и бестелесные, универсальные и частные; «то, что служит неким подлежащим для других акциденций, без чего они существовать не могут» (там же. С. 173). По Фоме, «о субстанции говорят в двух смыслах. В одном она означает природу первой категории: и форму, и материю, или соединение их в родах. В другом смысле считается, что быть субстанцией - это означать сущность всех вещей» (Thomas Aquinas. In lib. II Sent. d. 37, q. 1, a. 1 sol.). Поскольку Боэций и Абеляр полагали, что субстанция целиком и одновременно находится в вещи, представляя собой единую субъект-субстанцию, или субъектную вещь, которая, таким образом, представляла собою единство имени и предмета, они делили субстанции на первые и вторые в пропедевтических целях и ради демонстрации нарицания имен по первой и второй импозиции.

предполагать, именовать, подставлять, выдвигать гипотезу; по Фоме, «в любом имени предполагаются две вещи, а именно то, благодаря чему образовалось имя (что называется качеством имени), и то, на чем основано имя (то, что называется субстанцией имени). Точно выражаясь, имя означает форму или качество, которые налагаются на имя; говорят, что имя символизирует то, на что оно наложено» (Thomas Aquinas. In lib. III Sent. d. 6, q. 1, a. 3 sol.). Так, имя животного подразумевает чувственное живое существо, а человек подпадает под определение «животного», как определенное под неопределенное.