devient

Tant de bonne foi rassure la foi de Barbier qui, d'esprit fort, devient un dévot enragé. On se rendit en foule à la procession d'actions de grâce qui défila de Charonne à Notre-Dame. (J. Orieux, Voltaire ou la royauté de l'esprit.) — Такая искренняя вера в шаронское чудо поколебала совесть Барбье, который из неверующего превратился в религиозного фанатика. Целая толпа верующих отправилась с процессией - крестным ходом, от Шаронн до собора Парижской богоматери.

Oui, je me reproche de prier peu et mal. Presque tous les jours, après la messe, je dois interrompre mon action de grâces pour recevoir tel ou tel, des malades, généralement. (G. Bernanos, Journal d'un curé de campagne.) — Да, я кляну себя за то, что молюсь мало и плохо. Почти каждый день, после мессы я прерываю свою благодарственную молитву, чтобы принять то одного, то другого, правда, чаще всего болящих.

- Remarquez, ajouta le marquis, en coupant court aux actions de grâces, que je ne veux point vous sortir de votre état. (Stendhal, Le Rouge et le Noir.) — - И заметьте, - добавил маркиз, резко обрывая его изъявления благодарности, - я вовсе не хочу, чтобы вы изменяли вашему званию.

Si Paris est un monstre, dit Balzac dans "Ferragus", il est assurément le plus maniaque des monstres. Il s'éprend de mille fantaisies; tantôt il bâtit comme un grand seigneur qui aime la truelle; puis il laisse la truelle et devient militaire... puis il se désole, fait faillite, vend ses meubles sur la place du Châtelet, dépose son bilan, mais, quelques jours après, il arrange ses affaires, se met en fête et danse. (P. Moreau, Le Romantisme.) — Если Париж - чудовище, говорит Бальзак в "Феррагусе", то, конечно, самое одержимое из всех чудовищ. Им владеют тысячи фантазий: то он воздвигает дома, как вельможа, одержимый строительством, то стройка забрасывается, и Париж надевает военный мундир... а потом он приходит в отчаяние, наступает банкротство, продажа имущества на площади Шатле, признание в собственном бессилии, но проходит несколько дней, дела улажены, Париж ликует и снова открывает бал.

Cette dernière [la critique traditionnelle du style] privée de ses normes et de ses critères d'appréciation, devient de plus en plus subjective et tend à abandonner le plan de la langue, sur laquelle elle n'a plus de prise, pour juger des idées et du fond. (P. Guiraud, La Stylistique.) — Эта последняя [традиционная критика стиля], лишенная своих норм и своих критериев, становится все более и более субъективной и стремится отойти от чисто языкового плана, так как на язык она больше не имеет влияния, критикуя содержание и идеи.

Ni les coups ni les menaces n'auraient prise sur moi. (R. Martin du Gard, Les Thibault.) — Ни побои, ни угрозы не заставят меня покориться.

En un mot le scorpion de Clochemerle, mais un scorpion camouflé en bête à bon Dieu. (G. Chevallier, Clochemerle.) — Одним словом, это местный клошмерльский скорпион, но скорпион, надевший личину безобидной божьей коровки.

C'est que vous le connaissez, vous savez quelle bête à bon Dieu ça fait!.. À force d'être bon il en devient innocent... (A. Daudet, Jack.) — Ведь вы его знаете! Вы знаете, какая это божья коровка... Его доброта доходит до глупости...

C'est une misère, quand on y songe, que ces petits signes dont sont formés les syllabes, les mots, les phrases. Que devient l'idée, la belle idée, sous ces méchants hiéroglyphes, à la fois communs et bizarres? (A. France, Le Lys rouge.) — Как подумаешь, что за убожество все эти маленькие значки, из которых составляются слоги, слова, предложения. Во что превращается мысль, прекрасная мысль, облаченная в эти гадкие иероглифы, столь обычные и вместе с тем столь странные?

J'éprouve une vive inquiétude en apercevant de feu chez notre camarade tasmanien. En effet, je suis certain d'avoir éteint avant de partir de chez lui tout à l'heure. Une voiture stationne devant la maison. M'est avis que ça va barder pour notre matricule. (San-Antonio, Zéro pour la question.) — Меня очень беспокоит, что у нашего тасманийца горит свет в окне. Я абсолютно уверен, что выключил электричество, когда уходил от него несколько минут назад. К тому же перед домом стоит какая-то машина. Сдается мне, наше дело дрянь!

Si ce n'est pas aujourd'hui ce sera dans dix ans, mais tu me le paieras, hurlons-nous quand ça va mal pour notre matricule. (A. Sarrazin, La Cavale.) — Пусть не сегодня, а через десять лет, но ты мне заплатишь за это. Ну и воем же мы, когда нам бывает худо!

... comme la femme, ulcérée par des siècles de prétendu esclavage, veut se venger, et qu'elle est infiniment plus acharnée que l'homme, l'Occidental devient vite le chien couchant de son épouse. (P. Guth, Le Mariage du naïf.) —... ведь женщина, якобы изнемогавшая под игом векового рабства, стремится отомстить за себя и способна на большее ожесточение, чем мужчина. Поэтому европеец быстро становится покорным рабом своей супруги.

Ce qui l'étonnait dans ce qu'elle venait de lire, c'était les gifles que le narrateur s'assenait, sa façon de tourner en ridicule un drame dont il connaissait les étroites limites, mais qu'il semblait vouloir réduire encore. À ses enthousiasmes, il coupait les ailes. (J. Freustié, Isabelle.) — Больше всего Изабеллу удивляли в этой книге пощечины, которые автор давал самому себе, его манера представлять в смешном виде драму, подлинные пределы которой он знал, но которую он еще больше хотел преуменьшить. Он обуздывал свои собственные стремления.

... en jouant avec le feu, le plus malin se brûle. François se brûlera. Mais qu'y faire? Être prudent? C'est manquer de liberté. Or, il n'y a d'esprit que dans la liberté - et souvent même dans l'impertinence. Si on rogne les ailes à la Colombe du Saint-Esprit, elle devient un pigeon domestique. Bon pour la casserole. (J. Orieux, Voltaire ou la royauté de l'esprit.) — Играя с огнем, самый ловкий рискует обжечься. Что ж, Вольтер готов обжечься. Но что поделаешь? Соблюдать осторожность? Это значит отказаться от свободы. А ведь без свободы и даже дерзаний не может быть остроумия. Подрезать крылья голубице Святого духа значит превратить ее в домашнего голубя, пригодного для кухни.

- Tout ce que vous venez de dire - si joliment - ne prouve qu'une chose, c'est qu'à l'origine la "Résistance" n'a répondu à aucun besoin profond, n'a été qu'un jeu... pour vous... et sans doute pour pas mal de petits bourgeois et bourgeoises de France; quand ça devient dangereux, vous criez pouce. (R. Vailland, Drôle de jeu.) — Все, что вы сейчас так красноречиво изложили, доказывает только одно: движение Сопротивления не имело под собой твердой почвы, это была всего лишь игра - для вас и должно быть для многих представителей и представительниц мелкой буржуазии Франции, а когда появилась опасность, вы кричите: чур, я больше не играю.

Un grand artiste est réellement un oligarque, il représente tout un siècle, et devient presque toujours une loi. (H. de Balzac, La Duchesse de Langeais.) — Великий художник - истинный олигарх, он представитель целого века и почти всегда его законодатель.

... elle nous confectionne vite fait une appétissante omelette. Ça devient le Pérou... [...]... les beaux jours de la saine boustiffe revenus d'un coup de baguette magique. Tout de suite je résiste au sortilège, je me mets en quart... je préviens la fée: - Nous n'avons pas beaucoup d'argent, madame. (A. Boudard, Les combattants du petit bonheur.) — Она тут же готовит нам вкуснейший омлет. Мы в стране изобилия. Словно по мановению волшебной палочки возвращаются славные денечки, когда мы трескали вволю. Но я сразу же отгоняю прочь чары, я весь напрягаюсь и предупреждаю волшебницу: - Мадам, мы не особенно богаты.

- Ils vont me laisser seul, ces fumiers! Maintenant je me l'avoue carrément, j'ai les flubes. [...] Je reste en quart, mon colt braqué dans sa direction. (A. Boudard, Les combattants du petit bonheur.) — Негодяи, они бросают меня одного. Теперь, признаюсь чистосердечно, мне становится страшно. Я изготавливаюсь, нацелив кольт на немца.

Enfin ce fut l'amour solitaire, l'amour vrai qui persiste, qui se glisse dans toutes les pensées, et devient la substance ou comme eussent dit nos pères, l'étoffe de la vie. (H. de Balzac, Eugénie Grandet.) — Словом, то была неразделенная любовь, любовь подлинная, упорная, которая проникает все мысли и становится смыслом жизни или, как сказали бы наши отцы, жизненной субстанцией.

Tom Lévis n'est pas à la hauteur de son rôle, il n'a pas les solides épaules de l'emploi. (A. Daudet, Les Rois en exil.) — Том Леви не подходит для этой роли, у него нет необходимой хватки.

Quand il veut avoir l'air sévère, il devient tout à fait déplorable parce que son ventre avance et que ce ventre, en désaccord avec son âge, semble toujours vouloir se mettre à la hauteur de sa tâche. (P. Vaillant-Couturier, Enfance.) — Когда он пытается сделать строгий вид, он становится ужасно жалок, потому что тогда у него выпячивается не по возрасту толстый живот и кажется, как будто этот живот стремится быть на высоте положения.