как странно

1) нареч. étrangement, bizarrement, singulièrement

2) предик. безл. il est étrange

1) ( до известной степени) dans une certaine mesure; quelque peu ( слегка); trop (ставится после гл.)

2) (однажды, когда-то) разг. une fois, l'autre jour

3) (а именно - при перечислении) à savoir

4) ( каким-то образом) см. как-нибудь 1)

1) знать, ведать

2) в сочетании с инфинитивом уметь, мочь, знать

3) бельг. мочь

1) знания, учёность

2) в приложении с инфинитивом умение

  Жемчужины короны

   1937 – Франция (105 мин)

     Произв. Tobis, Imperia-Film, Cinéas (Серж Сандберг)

     Реж. САША ГИТРИ и КРИСТИАН-ЖАК

     Сцен. Саша Гитри

     Опер. Жюль Крюжер

     Муз. Жан Франсэ

     Дек. Жан Перье

     В ролях Саша Гитри (Жан Мартен / Франциск I / Баррас / Наполеон III), Жаклин Делюбак (Франсуаза Мартен / Мария Стюарт / Жозефина де Богарне), Линн Хардинг (Генрих VIII / Джон Расселл), Арлетти (королева Абиссинии), Жан-Луи Барро (Бонапарт), Рэмю (марсельский промышленник), Далио (наперсник королевы Абиссинии), Маргерит Морено (императрица Евгения в пожилом возрасте), Реймонд Аллен (императрица Евгения в молодости), Полин Картон (горничная на «Нормандии»), Энрико Глори (управляющий хозяйством Папы Римского), Эрмете Цаккони (Климентий VII), Барбара Шоу (Анна Болейн), Робер Пизани (Талейран), Жермен Occeй (Габриэль д'Эстре), Розин Дереан (Екатерина Арагонская), Лизетт Ланвен (подруга промышленника), Иветт Пиенн (королева Виктория), Симон Ренан (мадам Дю Барри), Рене Сен-Сир (Мадлен де ла Тур д'Овернь), Каталано (Спанелли).

   Писатель Жан Мартен рассказывает жене невероятную историю 7 чистейших жемчужин, совершенно неотличимых одна от другой. 4 жемчужины украшают дуги английской короны. Как они там оказались?

   Франциск I хочет женить сына на Екатерине Медичи, дочери Лоренцо Медичи и кузины короля. Екатерина также является племянницей Папе Римскому Климентию VII. Чтобы отвадить от нее потенциальных воздыхателей, Папа назначает одного кардиналом (в 18 лет), а другого, Спанелли, отправляет искать по свету 5 жемчужин, равных по весу, объему и красоте тем двум, что он дает ему перед поездкой. 1-ю жемчужину Спанелли находит во рту ловца жемчуга в Персидском заливе, 2-ю – у китайского торговца, еще 2 – в ушах жестокой царицы Абиссинии, которая берет Спанелли в плен и держит вместо любовника. Остается последняя; Спанелли приходит в испанскую часовню и молит Святую Деву, чтобы она помогла ему: жемчужина падает с короны, когда Святая Дева наклоняет голову.

   Спанелли возвращается в Италию, где Папа вместо благодарности приказывает его убить. 7 жемчужин вручены Екатерине накануне свадьбы. Позже она передает их Марии Стюарт, супруге своего сына Франциска, который очень скоро оставит Марию вдовой. Когда Марии отрубают голову по приказу Елизаветы Английской, 3 вора крадут 7 жемчужин. В таверне, где они собираются, чтобы поделить добычу, 2 воров схватывают: так 4 жемчужины возвращаются в казну. 3-му вору, главарю банды, удается сбежать с 3 жемчужинами.

   300 лет спустя королева Виктория находит 3 жемчужины, отнятые у воров, в двойном дне сундука, куда их положила Елизавета. Она приказывает вправить их в английскую корону, где они находятся и поныне. Но что же стало с остальными 3 жемчужинами? Жан Мартен, а вместе с ним – адъютант на службе английской короны и камергер Папы Римского, всячески стремятся их отыскать. Они встречаются в знаменитой таверне, где собирались воры, и договариваются объединить усилия. Они назначают встречу на том же месте, и 2 недели спустя каждый с гордостью сообщает другим, что напал па след.

   Сперва итальянец рассказывает, что известно ему. Вор захотел вернуть одну жемчужину. Для этого он поступил в армию Генриха IV, чтобы подобраться ближе к королю; но добился желаемого лишь перед смертью: умирая от раны, полученной в бою, он передал жемчужину своему суверену. Тот же подарил ее любовнице Габриэль д'Эстре, которая свято ее хранила. Долгие годы жемчужина переходила от королев к королевским любовницам и обратно, пока в итоге не очутилась в руках мадам Дю Барри, у которой была изъята вместе с другими ценностями после Революции. Бонапарт купил жемчужину в ювелирной лавке и подарил Жозефине де Богарне на их поспешной свадьбе перед началом Итальянской кампании. Но в 1815 г., после поражения, он доверил жемчужину королеве Гортензии, чтобы та передала драгоценность его сыну, будущему Наполеону III, который, взойдя на трон, тут же подарил ее Евгении. В 1914 г. Евгения передала ее священнику из испанской часовни, в чьих стенах Спанелли когда-то получил ее от Святой Девы. Престарелая императрица, пришедшая помолиться за скорейшее освобождение Франции, захотела, чтобы жемчужина преумножила сокровищницу Святой Девы. Прелат вставил жемчужину на прежнее место в короне Марии, где она и находится по сей день.

   Приходит черед англичанина поведать историю 2-й жемчужины, которую вор проиграл в карты. Счастливый обладатель выигрыша подарил ее своей возлюбленной. С тех пор из поколения в поколение бабушки передают ее внучкам в день их 20-летия. Но у последней бабушки нет внучек, а есть только внук. Он получает в подарок жемчужину и проигрывает ее. Его соперник обнаруживает, что жемчужина фальшивая, и топчет ее.

   Наконец Жан Мартен рассказывает о судьбе 3-й жемчужины. Ее владельцы постоянно манили ею красавиц. 1-м был наш вор. Но красавицы старятся, иногда – в нищете, и уступают жемчужину за еду. Жемчужина попадает в руки праправнучки Аньес Сорель. В молодости она разбила немало мужских сердец, и теперь покупает за жемчужину молодого венгра. Переходя от старых любовников к юным любовницам, жемчужина оказывается в отеле «Дрюо», где в наши дни ее покупает промышленник из Марселя. Он хочет вручить ее своей любовнице как прощальный подарок. Франсуаза, жена Жана Мартена, следует по пятам за покупателем. Она идет за ним по лестнице, когда тот узнает об измене любовницы и решает оставить кольцо себе, совершенно не зная, что с ним делать. Он садится на борт «Нормандии»; Франсуаза следует за ним. Он ухаживает за ней.

   Закончив на этом свой рассказ, Жан Мартен везет товарищей в Саутгемптон, порт промежуточной остановки «Нормандии». На борту судна он знакомит их со своей женой и обнаруживает, что марселец подарил ей жемчужину. В бешенстве он готовится вернуть ее владельцу вместе с парой крепких затрещин, но по неосторожности роняет в воду. Достигнув дна, жемчужина исчезает в раковине, которая тут же захлопывает створки.

   ►  Этот фильм, чей выход на экраны в мае 1937 г. совпал с коронацией Георга VI, – 1-я историческая фантазия Гитри, написанная для кино. Это самый дорогостоящий фильм, снятый им до Если бы мне рассказали о Версале, Si Versailles m'étais conté, 1953; кроме того, из всех фильмов Гитри этот пользуется самым долгим успехом у публики, независимо от взлетов и падений популярности среди интеллигенции и киноманов. 25 лет после премьеры Жемчужины короны практически не сходил с экранов. Величиной бюджета и разнообразием сцен конечно же объясняется тот факт, что Гитри нанял в качестве технического советника Кристиан-Жака, который вошел в титры как сорежиссер. В своих хвалебных и благодарственных отзывах Гитри называет рядом имена Кристиан-Жака и оператора-постановщика Жюля Крюжера.

   Фильм отличается бьющей через край, разнузданной, неистовой (сцены с королевой Абиссинии) и почти безумной изобретательностью. В этом отношении Гитри находится в полной гармонии со своим временем и окружением: с французским кино 30-х гг., где он занимает парадоксальное положение лидера, флагмана, окруженного толпой подражателей, но при этом – маргинала. 3 рассказчика, огромное количество персонажей, путешествие через столетия по Европе и миру – таковы ингредиенты этого фильма. На уровне структуры и жанра Жемчужины короны – и непринужденная беседа, и более-менее последовательное изложение событий, и притча, и урок истории, и приключенческий рассказ, и водевиль. Гитри ухитряется смешать все эти интонации и доходит даже до того, что дает каким-то актеру или актрисе прямо противоположные роли (например, Жаклин Делюбак играет поочередно внимательную слушательницу-заговорщицу, чаровницу и трагическую героиню – Марию Стюарт).

   Как и всегда, Гитри больше всего увлечен предрешенностью и превратностью человеческих судеб, неизгладимым следом, который какие-то из них оставят в Истории. Его фантазия невероятно богата и разнообразна и порождает бесконечную вереницу отклонений и побочных линий, которые никогда не кажутся утомительными или ненужными. Пример: история жемчужины из короны статуи Девы Марии, стараниями своеобразного цикличного фатума после долгих скитаний вернувшейся на прежнее место. Также обратите внимание на серию бабушек (все как одна сыграны необычайно потешно), дарящих жемчужину своим внучкам. Охватывая в своем творчестве целые столетия, Гитри смотрит на запутанное переплетение человеческих судеб – самых безвестных и самых знаменитых – как на огромный, бесконечный «роман о любви и приключениях» (так назывался 1-й фильм, написанный и сыгранный им в 1918 г.), который самого автора погружает в бескрайнее удивление и недоумение. Кто станет отрицать, что это видение мира в высшей степени кинематографично?

   N.B. Поскольку основное действие происходит в 3 странах (Франции, Германии, Италии), Гитри выбирал актеров 3 национальностей и просил каждого произносить текст на родном языке. Он использует (в редких случаях) субтитры или заставляет других персонажей переводить сказанное на иностранном языке, а то и сам повторяет по-французски чужие слова (каждый раз создавая прелестный комический эффект). Говоря именно об этом фильме, Гитри выступил с гневной и возмущенной отповедью против дубляжа, в очередной раз доказав справедливость своих кинематографических убеждений. «Дублировать великого актера, – пишет он, – варварская мысль и даже преступление! Причем преступление двойное, поскольку совершать его по отношению к публике – значит не признавать за публикой ума, а за актером – его подлинной ценности… Когда я еду на автомобиле по шоссе и вижу надпись на дорожном знаке: „Обгон запрещен“, мне каждый раз хочется снять этот знак и установить его в своей студии» (цитируется по книге Саши Гитри «Кино и я» [Sacha Guitry, Le cinéma et moi, Ramsay, 1984]). Как ни странно, несмотря на успех, текст Жемчужин короны так и не был опубликован. Действительно, несмотря на недавно возникшую моду на Гитри среди издателей, мы еще очень далеки от издания полноценного собрания его сочинений.

  Месть Франкенштейна

   1958 – Великобритания (89 мин)

     Произв. Hammer (Энтони Хайндз)

     Реж. TEPEНC ФИШЕР

     Сцен. Джимми Сэнгстер по роману Мэри Шелли

     Опер. Джек Эшер (Technicolor)

     Муз. Леонард Сэлзидо

     В ролях Питер Кушинг (Виктор Франкенштейн), Юнис Гейсон (Маргарита), Фрэнсис Мэтьюз (доктор Ганс Клеве), Майкл Гуинн (Карл), Джон Уэлш (Бёргмен), Лайонел Джеффриз (Фриц), Джон Стюарт (инспектор), Оскар Куитэк (карлик).

   Фильм начинается ровно с того момента, на котором закончилось Проклятие Франкенштейна, The Curse of Frankenstein.

   Мы снова в 1860 г. Итак, барон шагает к гильотине. Но погибнуть суждено не ему: палач и хромой тюремщик отправляют под топор священника, сопровождавшего приговоренного на казнь. Франкенштейн под фамилией Штейн обустраивается в Карлсбруке, где становится видным практикующим врачом и пользуется уважением, даже несмотря на свое нежелание вступить в Ассоциацию врачей города. У него образуется круг состоятельных клиентов, но при этом он открывает больничное отделение для бедняков и лечит их бесплатно, чем вызывает восхищение в обществе. На самом деле эта работа открывает ему прямой доступ к частям тела и органам, необходимым для опытов, которые он по-прежнему неутомимо продолжает. Он ампутирует руку у карманника, чтобы пришить ее своему новому чудовищу, которое на этот раз должно быть лишено недостатков.

   Молодой врач Ганс Клеве знает, что барон убил Бернштейна (см. Проклятие Франкенштейна). Он увлечен опытами барона и шантажом выбивает для себя место ассистента. Франкенштейну нужен толковый человек, готовый ради опытов на все; просьба Ганса приходится как нельзя кстати. Франкенштейн не хочет повторять ошибку, погубившую его первый опыт, и пересаживает монстру наисвежайший мозг хромого и уродливого тюремщика, давшего свое согласие на то, чтобы его мозг попал в здоровое тело новоиспеченного существа.

   Опыт завершен. Чудовище сперва бьется в жестоких конвульсиях, и ученые применяют анестетики; но затем демонстрирует почти безупречные физические данные. Однако мысль о том, что на него будут направлены взгляды ученых всего мира, мучает Чудовище. Хромой тюремщик сыт по горло чужими любопытными взглядами. Франкенштейн вынужден терпеть в своем доме больничную медсестру Маргариту, протеже ее отца-министра. Коллега по больнице передает ей ключ от комнаты, где содержится «особый пациент». Маргарита разговаривает с ним (хотя 1-е чудовище, созданное бароном, не обладало даром речи).

   Чуть позже Чудовище сбегает, чтобы найти и сжечь свое старое тело (т. е. тело хромого тюремщика). Схватившись с консьержем, Чудовище душит его, однако нанесенные соперником жестокие удары повреждают его мозг. Чудовище укрывается в амбаре, где его находит Маргарита. Чудовище снова пускается в бега и пожирает молодую девушку из деревни, болтавшую со своим возлюбленным. В самом деле, как и шимпанзе, которому Франкенштейн пересаживал голову орангутанга, Чудовище теперь тяготеет к каннибализму. Чудовище постепенно теряет первоначальный облик, становится все уродливее и наконец, ворвавшись в дом некоей графини посреди музыкального вечера, падает замертво на глазах у приглашенных. Франкенштейн вынужден предстать перед Ассоциацией врачей города; вскоре после этого его жестоко избивают пациенты больницы, которые, похоже, начали понимать, для чего их тут держат. Умирая, барон шепчет своему ассистенту: «Вы знаете, что вы должны сделать». Ганс пересаживает мозг барона в тело, подготовленное для 3-го опыта. В Лондоне на Харли-стрит, улице знаменитых врачей, «новый» доктор Штейн открывает свой кабинет.

   ►  Проклятие Франкенштейна и Месть Франкенштейна дополняют друг друга, словно 2 части одного фильма. (При этом, как ни странно, изначально продолжение не замышлялось.) Франкенштейновский цикл Фишера состоит из 5 фильмов: после Проклятия и Мести следуют Франкенштейн создал женщину, Frankenstein Created Woman; Франкенштейн должен быть уничтожен, Frankenstein Must Be Destroyed, 1969; и Франкенштейн и чудовище из ада, Frankenstein and the Monster From Hell, 1973. Вместе они представляют собой блестящую реставрацию кинематографического мифа, ранее созданного в Голливуде Джеймсом Уэйлом. На каждом этапе создается впечатление, будто Франкенштейн Фишера становится все злее и чудовищнее. Это – оптическая иллюзия, вызванная тем, что публика заново удивляется, глядя на жуткую природу барона; на самом деле барон не меняется. Его криминальный талант полностью раскрыт уже в 1-м фильме. Например, он убивает ученого, желая похитить его мозг, и бросает на растерзание Чудовищу надоевшую служанку, чтобы ничто не мешало ему работать дома.

   В этом цикле из 5 фильмов сотрудничество Фишера и Кушинга оказывается весьма плодотворным; оба видят возможность проявить лучшее, на что способны. Кушинг создает портрет изможденного, ледяного Франкенштейна, прячущего свирепость под маской учтивости, невозмутимо чудовищного во всех своих проявлениях, не считающегося ни с чем, кроме научных опытов. Не проявляя внешне признаков тщеславия, он действует как божество, которому в рамках исследовательской вселенной позволено все. В отличие от голливудских «Франкенштейнов», барон становится настоящим героем этого цикла, а Чудовище является лишь более-менее успешным плодом его изысканий (это справедливо в особенности по отношению к 1-м двум фильмам). Фишер отмечает чудовищность героя, не считая себя обязанным подчеркивать ее ненужными нравоучительными комментариями. Впрочем, все фильмы достаточно немногословны, что им только на пользу. Фишер пользуется классическим, взвешенным, местами немного медлительным стилем. Отказываясь от показных эффектов и давления на зрителя, он тем не менее каждый раз идет до самой грани и пробует в сфере визуального ужаса все, что было дозволено в те годы. Также Фишер умеет ловко пользоваться приемом опущения, рождая очень эффективные и очень близкие его натуре моменты черного юмора и иронии (см. в Мести – гибель священника в начале фильма и финальное воскрешение Франкенштейна в Лондоне: в финале Мести барон и Чудовище становятся единым целым, что само по себе является весьма оригинальным поворотом во внутренней тематике мифа).

   На всем протяжении фильма старое доброе викторианское общество получает наказание по заслугам, в особенности – за слепое и безрассудное сочувствие, которое оно спешит проявить к Франкенштейну, одному из «своих», не удосужившись разобраться, кто он на самом деле. Но возможно, что Франкенштейн, как доктор Джекилл, – своеобразное демоническое порождение этого общества, пропитанного лицемерием и фальшивой любезностью.

   Во всех 5 фильмах цвет используется не так драматично и пугающе, как в цикле о Дракуле. Он помогает ярче представить окружающее общество и тяготеет к утонченному эстетству, которое (особенно в освещении) лучше всего будет выражено в фильме Франкенштейн и чудовище из ада. Месть Франкенштейна, безусловно, является самым насыщенным и наиболее совершенным из 5 фильмов, однако многие драматургические и стилистические элементы (второстепенные персонажи, использование цвета, некоторые аспекты поведения Франкенштейна) будут раскрыты полнее и изобретательнее в других картинах.

   N.В. Как отметил Стефан Бургуан в своей книге о Фишере (Edilig, 1984), посредственность Ужаса Франкенштейна, The Horror of Frankenstein, 1970, ремейка Проклятия, поставленного сценаристом фильма Джимми Сэнгстером и сыгранного Ралфом Бейтсом, наглядно подтверждает важнейшее значение Фишера. Почти то же самое можно сказать и о Зле Франкенштейна, The Evil of Frankenstein, 1964, фильме Фредди Фрэнсиса с Кушингом в главной роли; этот фильм лучше, чем картина Сэнгстера, но не обладает ни связностью, ни цельностью картин Фишера. С другой стороны, дикарка (Кэти Уайлд), преданная барону, его ассистенту и их созданию, обладает здесь той выразительностью, которой не хватает героиням двух 1-х фильмов из цикла Фишера.

  Красавица и Чудовище

   1946 - Франция (96 мин)

     Произв. Андре Польве

     Реж. ЖАН КОКТО (технический консультант - Рене Клеман)

     Сцен. Жан Кокто по одноименной сказке мадам Лепренс де Бомон

     Опер. Анри Алекан

     Муз. Жорж Орик

     В ролях Жан Марэ (Чудовище / Авенан / Принц), Жозетт Дэй (Красавица), Марсель Андре (купец), Мила Парели (Аделаида), Нан Жермон (Фелиция), Мишель Оклер (Людовик), Рауль Марко (торговец).

   В «туманной сказочной стране» живет разорившийся купец со своим сыном Людовиком и 3 дочерьми. Самая добрая, Красавица (Белль), стала покорной рабыней сестер, тщеславных и легкомысленных, - Фелиции и Аделаиды. Купец узнает, что его корабль, о котором давно не было никаких известий, вернулся в порт. Он должен туда отправиться. Фелиция и Аделаида просят его привезти им целую гору подарков. Красавица не просит ничего, кроме розы. Товара уцелело так мало, что остатков не хватает даже на оплату долгов купца. На обратной дороге ночью купец сбивается с пути в лесу и попадает в загадочный замок, где в коридорах прямо из стен торчат руки с канделябрами, освещающими путь, а стол без единой просьбы сам собой накрывается для ужина. Купец засыпает. Наутро он срывает в саду цветок для Красавицы, чем ужасно злит хозяина замка - жутковатое создание в роскошных одеждах (его заросшая шерстью голова напоминает львиную гриву). В обмен на розу Чудовище (так зовется хозяин) требует жизнь купца или той его дочери, что согласится его заменить. Купец получает лошадь, на которой сможет вернуться домой, а вместе с ней - волшебное заклинание, чтобы эта лошадь перенесла его, куда он пожелает.

   Оказавшись дома, купец рассказывает о своих приключениях. Красавица тут же садится на лошадь, произносит заклинание и отправляется в добровольный плен. Едва увидев Чудовище, она теряет сознание. Чудовище берет ее на руки и относит в приготовленную комнату. Чудовище говорит, что будет докучать ей только раз в сутки - задавать один вопрос: «Будете ли вы моей женой?» Красавица каждый раз отвечает отказом. Но со временем, наблюдая за жизнью Чудовища, она привыкает и даже привязывается к нему. Увидев в волшебном зеркале, что ее отец при смерти, она умоляет Чудовище отпустить ее. Чудовище дает ей неделю и добавляет, что умрет, если она не вернется. В знак своего доверия (а также, чтобы обязать девушку вернуться) Чудовище дает Красавице ключ от флигеля, где хранятся его несметные богатства.

   Красавица приезжает к отцу, и в дом чудесным образом возвращается мебель, конфискованная судебным приставом за карточные долги Людовика. Появление дочери возвращает купцу здоровье и улыбку. Он страдал в основном из-за того, что потерял надежду ее увидеть. Купец расспрашивает красавицу о Чудовище. «Оно очень доброе», - отвечает девушка, и слезы, текущие по ее щекам, превращаются в бриллианты, которые она отдает отцу. Сестры, Людовик и его друг Авенан, сватавшийся к Красавице, вступают в сговор, чтобы завладеть богатствами Чудовища. Сестра крадет у Красавицы ключ от флигеля. Людовик и Авенан садятся на лошадь Чудовища и произносят заклинание.

   Красавица возвращается к Чудовищу и застает его при смерти: горе разлуки почти убило его. Авенан спускается во флигель, где его ранит стрела, пущенная статуей Дианы. Авенан умирает и превращается в Чудовище, а Чудовище становится прекрасным молодым принцем, внешне похожим на Авенана. «Мои родители не верили в фей. Феи наказали меня за их неверие. Спасти меня мог только любящий взгляд», - объясняет он Красавице, а затем переносит ее по воздуху в свое королевство, где им предстоит пожениться.

   ► Вершина творчества Кокто. Что послужило причиной огромного успеха этого фильма? Прежде всего то, что знаменитый писатель, художник и на все руки мастер, каким был Кокто, обожал процесс работы в самом конкретном смысле слова. Ему нравилось чувствовать товарищеский дух съемочной группы, своими руками создавать спецэффекты; нравилось все, что представляет собой кинопроизводство, которое он называл «прибежищем ремесленника». «Я всегда люблю то, что делаю, - говорил он. - Но для такого человека, как я, предрасположенного к грусти, нет ничего лучше студийной работы. Она открыла для меня радости коллективного труда, тесного сотрудничества между творцами» (см. Entretiens sur le cinematographe, Belfond, 1973). Еще одна причина успеха - в том, что Кокто безупречно иллюстрирует жанр волшебной сказки, полностью обновляя его своей поэтической невинностью и изобретательностью. Этот жанр (самый прекрасный кинематографический образец которого родился в стране, славящейся своим картезианским духом) требует особого ритуала, церемониала, который превращает самые бредовые и беспочвенные фантазии в абсолютные, незыблемые, неукоснительные законы. Повествование Красавицы и Чудовища, где ключевую роль играют пластика и музыка, строится на прогулках, поездках, открытиях новых, роскошных и удивительных мест - все это гасит скептицизм и недоверие. Сказка говорит о страхе, о смерти, сохраняя при этом дистанцию. Она не должна вызывать у зрителя смертельный ужас или окутывать его нездоровым мраком. Она всегда внушает надежду и благодарность за красоту мира. Действие разворачивается в особом сказочном измерении, за рамками реального времени и любых исторических эпох. Такие условия идеально подходят Кокто: воображаемый им XVII в. создан исключительно его руками и воображением. Фильм не смешивает в себе различные эпохи. Он создает собственную.

   В отличие от того, что произойдет позднее в Орфее, Orphée, непроницаемость реальности не становится преградой для взгляда режиссера. Она, если можно так выразиться, исчезает. Ко всему прочему, Кокто не забывает, что он как поэт превосходно владеет словом. Диалоги, от которых он добивался лаконичности, лапидарности и осмысленности, еще более возвеличиваются голосом и манерой речи Жана Марэ. «Голос калеки, страдающего монстра», как написал Кокто в дневнике фильма. Наконец, Красавица и Чудовище принадлежит к числу тех фильмов, что содержат в себе нечто уникальное, в данном случае уникален невероятный грим Жана Марэ, требовавший 4 часов работы при каждом наложении и причинявший актеру большие страдания.

   N.В. Другие версии: Красавица и Чудовище, Beauty and the Beast, 1963, США, Эдвард Л. Кап (достаточно вольная экранизация; Чудовище превратилось в оборотня, но, как и в сказке-первоисточнике, поцелуй любви снимает заклятие); Красавица и Чудовище, Beauty and the Beast, 1976, США, Филдер Кук (до крайности блеклый телефильм с Джорджем К. Скоттом и Триш Ван Девир). Существует также чешская версия, снятая в 1979 г. Юраем Херцем.

   БИБЛИОГРАФИЯ: на съемках Кокто вел дневник фильма (Jean Cocteau, La Belle et la Bete, journal d'un film, J.-B. Janin, 1946; Editions du Palimugre, 1946; Editions du Rocher, Monaco, 1958; Editions Rombaldi, 1971). Последнее из перечисленных изданий представляет собой 1-ю часть тома II собрания сочинений Кокто и снабжено иллюстрациями Эдуара Дерми. Книга увлекательна; она дополняет фильм и даже служит его частью. Кокто описывает все аспекты постановки, в особенности - изобразительный стиль, которого он добивался от Алекана: «Алекан подслушал на студии, будто все, что мне кажется восхитительным, считают браком, плохо освещенными кадрами, „творогом“… Люди раз и навсегда решили, что настоящая поэзия должна быть туманна. Но, по моему мнению, поэзия - это точность, цифра, поэтому мне и нужно от Алекана нечто ровно противоположное тому, что слывет поэзией среди идиотов… Бывает, что я освещаю одно лицо больше другого, освещаю комнату больше или меньше положенного, наделяю свечу силою лампы. У Чудовища (в парке) я выбираю сумеречное освещение, которое не вполне подходит под то время суток, когда Чудовище выходит из дома. Я могу даже объединить сумерки с лунным светом, если сочту это нужным. Но я так свободно обращаюсь с реализмом не потому, что создаю волшебную сказку. Фильм - это письмо образами, и я стараюсь пропитать его атмосферой, которая бы больше соответствовала ощущениям, нежели фактам». Кокто описывает также всевозможные болезни (карбункул, экзема), одолевавшие его в это время и вынудившие его сделать перерыв в съемках (Марэ тоже был болен, а Мила Парели попала в аварию). При чтении книги фильм предстает своеобразным приключением, духовным переживанием и сложным, но логичным следствием внутренних археологических раскопок. «Моя работа сродни работе археолога. Фильм уже существует (заранее). Я должен лишь найти его во мраке, где он дремлет, пробиться заступом и киркой. Бывает, что я наношу ему повреждения в спешке. Но неповрежденные участки сияют белизной мрамора». Между прочим, немногие режиссеры сохраняли такую трезвость, оценки фильма во время работы над ним и после ее окончания: «Теперь, глядя со стороны, я понимаю, что ритм моего фильма - ритм рассказа. Я рассказываю. Кажется, будто я спрятался за экраном и говорю оттуда: итак, произошло то-то и то-то. Нельзя сказать, что персонажи живут: они проживают рассказанную жизнь». Сценарий и диалоги фильма опубликованы в Америке в двуязычном издании (Robert М. Hammond. New York, 1970). Это режиссерский сценарий, где тщательно отмечены все изменения, привнесенные в окончательный фильм. Хэммонд впервые подтверждает существование целого ряда сцен (вырезанных во Франции), о которых упоминает Кокто в дневнике. В этих сценах мы видим, как Людовик и Авенан переодеваются в женские платья и выдают себя за Фелицию и Аделаиду, чтобы выманить деньги у суконщика. Как ни странно, американская копия, виденная Хэммондом, заканчивается этим необъяснимым набором сцен. Наконец, весь фильм целиком был реконструирован при помощи фоторепродукций в серии «Bibliotheque des classiques du cinema» (Balland, 1975).

  Звезды в моей короне

   1950 – США (89 мин)

     Произв. MGM (Уильям Райт)

     Реж. ЖАК ТУРНЁР

     Сцен. Маргарет Фиттс, Джо Дэйвид Браун, по одноименному роману Джо Дэйвида Брауна

     Опер. Чарлз Шёнбаум

     Муз. Адолф Дойч

     В ролях Джоэл Маккри (Джозайа Дозайа Грей), Эллен Дрю (Гарриэт Грей), Дин Стокуэлл (Джон Кеньон), Джеймс Митчелл (доктор Дэниэл Калберт Хэррис-мл.), Льюис Стоун (доктор Дэниэл Калберт Хэррис-ст.), Алан Хейл (Джед Избелл), Аманда Блейк (Фэйт Рэдмор Сэмюэлз), Джек Ламберт (Перри Локи), Хуано Эрнандес (дядюшка Феймоус), Конни Гилкрист (Сара Избелл), Эд Бегли (Лон Бэкетт), Артур Ханникат (Хлороформ Уиггинз), Чарлз Кемпер (профессор Джоунз).

   Старик по имени Джон Кеньон рассказывает о своем детстве, прошедшем после Гражданской войны в Уэйлзбёрге, городке на Юге США. Еще ребенком он потерял родителей, и его взяли к себе на воспитание пастор Дж. Д. Грей и его жена Гарриэт. Пастор приехал в город еще до рождения мальчика и первую проповедь читал в салуне: ему пришлось достать 2 револьвера, чтобы унять смех среди слушателей. Мальчик часто ходит на рыбалку с чернокожим дядюшкой Феймоусом. Землю и дом дядюшки пытается присвоить торговец Лон Бэкетт: он зарится на слюдяную руду, которая тянется под домом Феймоуса. Но Феймоус отказывается продавать свои владения. Старый врач Калберт Хэррис болен и чувствует приближение смерти. Его сын Дэн боится, что жители города не признают его врачом. Он ухаживает за учительницей Фэйт Сэмюэлз и, возвращаясь с пикника, узнает о смерти отца. Однажды ночью Джон и его товарищи видят, как куклуксклановцы в белых колпаках разоряют землю и дом дядюшки Феймоуса. На следующий день Лон Бэкетт делает ему новое предложение. Феймоус категорически отказывает ему Джед Избелл, добрый христианин, не любящий ходить в церковь, вместе с 4 сыновьями помогает дядюшке вновь навести порядок.

   В Уэйлзбёрг приезжает фокусник и гипнотизер профессор Джоунз. Джон присутствует на его выступлении и участвует в нем, но внезапно падает без чувств. У него тиф. В городке начинается эпидемия. Джон постепенно выздоравливает, но серьезно заболевают и другие дети. Дэн, занявший место отца, обвиняет пастора в распространении болезни, поскольку тот не хочет сидеть дома и соблюдать карантин, а приходит в школу побеседовать с детьми. Один ребенок умирает. Грей встревожен, потом его охватывает страх и стыд: он задается вопросом, не прав ли Дэн. Он закрывает церковь и собственный дом; страдает и душевно, и материально, поскольку никто больше не приходит к нему причащаться. Дэн обнаруживает источник зла.

   Это школьный колодец: из него Дэн напился воды перед уроками. Получается, что пастор ни при чем. Эпидемия позволила Дэну укрепить позиции среди местных жителей, а также лучше понять пастора и подружиться с ним.

   Куклусклановцы дают Феймоусу 24 часа на то, чтобы убраться из города. На следующий день они возвращаются, чтобы линчевать его. Грей вслух зачитывает им завещание Феймоуса, по которому дядюшка оставляет что-то из своего имущества каждому из присутствующих мужчин (прячущихся под капюшонами), а свой дом – Лону Бэкетту. Пристыженные линчеватели расходятся по домам. Джон смотрит на страницы, по которым читал пастор: они пусты. Он все выдумал на ходу. Так мир вернулся в деревню, и в следующее воскресенье в церковь пришел даже Избелл.

   ►  2-й из 6 вестернов Жака Турнёра и 1-й из 3 его фильмов с участием Джоэла Маккри. Фильм принадлежит к т. н. американе: это нежное, ностальгическое, фрагментарное и, как правило, доброе описание набожной сельской американской глубинки. Вся сущность этого жанра в том, что он должен успокаивать и внушать доверие. Турнёр сохраняет верность внешним атрибутам жанра, однако фильм его ничуть не бодрит зрителя. С точки зрения изобразительных средств, дух картины, как ни странно, суров и сумрачен (как правило, фильмы американы снимаются на цветную пленку). Большинство рассказанных в фильме историй глубоко драматичны, редкие радостные моменты длятся недолго и закапчиваются бедой (после пикника один персонаж узнает о смерти отца; мальчик увлеченно следит за выступлением фокусника и падает в лихорадке и т. д.). В последней части фильма на городок обрушивается настоящая чума, разрушающая тела, сознание и души его обитателей. Восхитительная находчивость пастора позволяет завершить рассказ на светлой ноте. Как всегда, Турнёр украдкой подрывает изнутри жанр, в котором работает, нагружает его необычной массой драматичности и тревоги. Еще один способ свернуть с проторенной дорожки и сделать фильм более личным – придание ностальгии отчетливо призрачного характера. Все люди, о которых вспоминает рассказчик, теперь, вероятно, мертвы. Тот городок, что предстает на экране, и все его население существуют только в воспоминаниях, следы которых на экране наполовину реальны, наполовину призрачны, как будто во сне. Еще один типично турнёровский и не столь явный аспект фильма – конфликт между врачом и пастором. На 1-й взгляд это борьба философий: материализм против спиритуализма. На самом же деле у обоих героев есть проблемы с интеграцией в общество, оба в душе – изгнанники, и в этом коренится подлинная причина их столкновения. После эпидемии оба заслужат уважение местных, и между ними завяжется дружба.

   Этот «маленький», великолепно сделанный фильм по своей природе ― типичный голливудский продукт, но при этом и стопроцентно авторское кино: режиссер идет в нем наперекор обычным установкам жанра и ожиданиям зрителей и делает картину настолько личной, что она приобретает от этого универсальность. Добавим, что автор романа-первоисточника восхищался работой Турнёра. Тем не менее фильм остался малоизвестен; он обращен к избранным зрителям. Это один из любимых фильмов Турнёра. Бюджет его был крохотным по сравнению с Проходом через каньон, Canyon Passage; Из прошлого, Out of the Past; Берлинским экспрессом, Berlin Express, 1948. Турнёру так хотелось снять его, что он принес в жертву собственные интересы и согласился на гораздо меньший гонорар, чем тот, что получал раньше, – и с тех пор так и не смог вновь подняться на прежний уровень оплаты (он рассказывает об этом в журнале «Présence du cinéma», № 22–23, 1966).

  Викинги

   1958 – США (114 мин)

     Произв. UA, Bryna Production (Джерри Бреслер)

     Реж. РИЧАРД ФЛАЙШЕР

     Сцен. Колдер Уиллингэм, Дейл Вассермен по роману Эдисона Маршалла «Викинг» (The Viking)

     Опер. Джек Кардифф (Technicolor, Technirama)

     Муз. Марио Нашимбене

     В ролях Кёрк Даглас (Эйнар), Тони Кёртис (Эрик), Эрнест Боргнайн (Рагнар), Дженет Ли (Моргана), Джеймс Доналд (Эгберт), Александр Нокс (отец Годвин), Фрэнк Тринг (Аэлла), Максин Одли (Энид), Эйлин Уэй (Китала).

   Около 900 г. н. э. Англия, состоящая из множества враждующих королевств, больше всего на свете боится людей с севера, которые совершают на ее земли частые и кровавые набеги. В одном таком набеге король викингов Рагнар убивает короля Нортумбрии Эдвина и насилует его жену королеву Энид. Кузен покойного короля Аэлла пользуется этим, чтобы захватить трон. Королева Энид предпочитает скрыть существование наследника, поскольку беременна от Рагнара. Единственным хранителем ее секрета становится отец Годвин. После родов он отправляет ребенка в Италию.

   Через 20 лет, желая укрепить королевство, Аэлла готовится сочетаться браком с дочерью короля Галлии Морганой. Он обвиняет своего кузена Эгберта в тайном союзе с викингами и бросает его в тюрьму. Далее Аэлла подсылает человека, чтобы убить Эгберта, но Эгберт сбегает и поднимается на борт корабля Рагнара. Он рисует для викингов ценную карту английских берегов.

   Благополучно прибыв домой, Рагнар знакомит Эгберта со своим сыном, пылким Эйнаром. Тот хочет продемонстрировать англичанину ловкость своего сокола, но другая птица, принадлежащая рабу Эрику, набрасывается на добычу первой. Эрик, взятый в плен в Италии, – сын Энид и сводный брат Эйнара, но об этом никому не известно. Только Эгберт видит амулет, который Эрик носит на шее, и о чем-то догадывается. Эйнар хочет завладеть соколом Эрика, но тот спускает на него птицу, которая выклевывает Эйнару левый глаз. По сути, раба следовало бы умертвить на месте, но Эйнар приказывает пощадить Эрика и приготовить ему медленную смерть. Эрика привязывают к скале в ожидании прилива. Эрик и ведьма Китала молят бога Одина о помощи, и тот посылает северный ветер, который отгоняет прилив. После этого Эгберт добивается, чтобы Эрика отдали ему. Эгберт предлагает Рагнару захватить принцессу Моргану, будущую супругу Аэллы: за нее можно получить огромный выкуп. В открытом море люди Эйнара атакуют корабль, на котором плывет Моргана, и берут в плен принцессу. Эйнар, соблазненный ее красотой, хочет оставить принцессу себе. Ненависть делает Моргану еще привлекательнее в глазах викинга. Эйнар возвращается к отцу, и тот, отказавшись от выкупа, дарит ему Моргану. Но Эрик тоже влюблен в принцессу; он помогает ей сбежать на лодке, предварительно оглушив Эйнара.

   Корабли Эйнара и Рагнара гонятся за лодкой Эрика и Морганы. Однако корабли сбиваются с пути в тумане, а Эрик держится курса, благодаря подарку Киталы – рыбке из волшебного металла, всегда указывающей на север. Корабль Рагнара разбивается о скалы. Эрик спасает Рагнара из волн. Несмотря на ответную любовь к Эрику, Моргана просит его вернуть ее ко двору Аэллы, поскольку хочет сдержать обещание, данное королю ее отцом. Аэлла приказывает бросить Рагнара в волчью яму. Рагнар умоляет Эрика дать ему меч, поскольку без оружия в руке викинг после смерти не попадет в Валгаллу. Эрик, не зная о том, что Рагнар – его отец, исполняет его просьбу, и Рагнар с хохотом бросается в яму. В наказание за этот поступок Аэлла хочет убить Эрика, но Моргана смягчает его, пообещав стать его женой. Аэлла довольствуется тем, что отрубает Эрику кисть руки. Эрик возвращается к Эйнару и рассказывает о том, как умер его отец. Несмотря на всю ненависть к Эйнару, Эрик вызывается проводить его к замку Аэллы, самой надежной крепости во всей Англии.

   Вместе со своими людьми, которые поначалу отказали ему в помощи, Эйнар штурмует замок. Эрик сбрасывает Аэллу в волчью яму, а Эйнар взбирается на башню и врывается в часовню, где укрылась Моргана. «Вы будете моей королевой», – говорит он. «Я вас не люблю. Я люблю Эрика», – отвечает она. Заодно она сообщает Эйнару, что Эрик – его брат, о чем она сама узнала от отца Годвина. Это не мешает героям сойтись в смертельном поединке на вершине башни. Эйнар разбивает меч противника надвое. Он колеблется лишь мгновение, не решаясь убить его, и Эрик успевает пронзить его обрубком меча. Поднявшись на трон и сочетавшись браком с Морганой, Эрик устраивает брату похороны, достойные викинга. Его тело кладут в ладью и выпускают в открытое море. Викинги стреляют в парус горящими стрелами, и языки пламени поглощают ладью.

   ►  Это шедевр Флайшера в области зрелищного приключенческого кинематографа, не превзойденный с тех пор ни им самим, ни кем-либо другим. Фильм был поставлен в сложных (учитывая его сюжет), но идеальных условиях. У Флайшера было достаточно времени, чтобы тщательно изучить эпоху, и это позволило ему придать повествованию ярко выраженную историческую и визуальную достоверность. Ладьи, использованные в фильме, были построены по образцу тех, что хранятся в музее викингов в Осло. В распоряжение Флайшера был предоставлен почти неограниченный бюджет. Когда первоначальная смета была превышена, продюсер фильма Кёрк Даглас, свято веривший в успех этой авантюры, без колебаний залез в долги (к счастью для него, фильм имел большой успех). Натурные съемки проводились в реальных местах действия фильма (Норвегия, английское побережье), только эпизод с крепостью снимался во Франции – в замке Фор-де-ла-Латт недалеко от Динара. (Интерьеры снимались в Мюнхене.) После выхода фильма в прокат любители с радостью обнаружили, что Флайшер, конечно, прежде не раз доказывал свои способности, но теперь сравнился по мастерству с Уолшем или Кёртизом. Лиризм, налет барокко, своеобразный живописный пафос доказывают и творческую индивидуальность Флайшера, и обновление самой материи приключенческого кинематографа.

   Лиризм, в частности, применяется тут к 2 областям. Он прорывается из отнюдь не благосклонного описания жестокости викингов, показанной как вспышка варварства и дикарства, панический порыв, характерный для того мира и общества. К тому же он, уже не так явно, он служит описанию упадка (излюбленная тема Флайшера), к концу фильма охватывающего этот мир и это общество. Почти очевидно, что во 2-й половине фильма цельный мир викингов начинает трещать по швам. Звучат разговоры об осторожности. Эйнар страстно любит Моргану, и любовь влечет его к неизвестным берегам. Он колеблется, не решается убить соперника, когда получает такую возможность (быть может, потому, что они братья), и это проявление «человеческих» чувств ускоряет его гибель. Его похороны, снятые Флайшером с незабываемым великолепием, – похороны не только человека, но и, в более аллегорическом смысле, целого народа. Флайшер не пытается осудить мир викингов и воздерживается от однобокого описания его представителей; точно так же он не хочет ни оправдывать, ни критиковать их образ жизни в период упадка. Он просто отмечает этот упадок как историк и восхищается им как поэт.

   N.В. Операторская работа и музыка, как и другие элементы фильма, замечательны. Анимационный эпизод, открывающий и закрывающий фильм (сделанный на студии «UPA»), основан на мотивах ковра из Байё. Сопровождающий его закадровый комментарий начитан Орсоном Уэллсом в оригинальной версии и – как ни странно – Ивом Монтаном во французской. Прекрасный пример смелого и удачного кастинга: Эрнест Боргнайн, играющий отца Кёрка Дагласа, на самом деле младше его на месяц.

   БИБЛИОГРАФИЯ: можно заглянуть одним глазом в мемуары Кёрка Дагласа «Сын старьевщика» (Kirk Douglas, The Ragman's Son, Simon and Schuster, New York, 1988).

  Славная компания

   1936 - Франция (101 мин)

     Произв. Cine-Ares Production

     Реж. ЖЮЛЬЕН ДЮВИВЬЕ

     Сцен. Шарль Снак, Жюльен Дювивье

     Опер. Жюль Крюжер, Марк Фоссар

     Муз. Морис Ивен

     В ролях Жан Габен (Жан), Шарль Ванель (Шарль), Реймон Эмос (Реймон по прозвищу Тентен), Вивиан Романс (Жина), Мишлин Шейрель (Югетт), Рафаэль Медина (Марио), Шарль Дора (Жак), Жак Бомер (мсье Жюбетт), Марсель Жениа (бабушка), Реймон Корди (пьяница), Шарль Гранваль (владелец), Шарнен (жандарм).

   5 друзей - 4 безработных и беженец из Испании Марио - выигрывают в лотерею и, по настоянию одного, Жана, покупают на берегу Марны участок земли с разрушенным домом, который они собираются своими руками преобразить в кабачок под названием «У нас». Первым «славную компанию» покидает Жак: он влюбился в Югетт, невесту Марио. Жак всегда мечтал уехать в Канаду. Перед официальным открытием кабачка 4 партнера приглашают друзей и знакомых на прогулку по участку. Реймон поднимается на крышу, падает и разбивается насмерть, омрачив праздник. В тот же вечер Марио получает предписание покинуть страну и уезжает за границу вместе с Югетт. Жан и Шарль остаются вдвоем, однако желание открыть кабачок в них не угасло. Но Жан становится любовником Жины, фотомодели и бывшей жены Шарля. Когда Жан понимает, что из-за этой интрижки над их предприятием нависает угроза (поскольку Шарль по-прежнему любит свою жену), он расстается с Жиной и предлагает Шарлю поступить так же. Так они и делают. Однако в день открытия кабачка, когда клиенты толпой валят в новое заведение, Жина приходит отомстить. Ей удается настроить Шарля против Жана. Шарль обвиняет друга во все грехах: он якобы отнял у него жену, подтолкнул Жака к отъезду, подстроил гибель Реймона и выдал Марио властям. Жан, обезумев от отчаяния, убивает Шарля из револьвера. Когда за ним приходит жандарм, он, не переставая, повторяет: «Это была славная идея… славная идея».

   ► Как и в случае с Преступлением мсье Ланжа, Le Crime de Monsieur Lange, фильм пропитан идеологией Народного фронта: радостное братство, ощущение, будто внезапно все стало возможно, а все препятствия и иерархические условности чудесным образом растворились в воздухе. Но для такого закоренелого пессимиста, как Дювивье, это всего лишь временная иллюзия, утопия, на смену которой непременно придет горчайшее разочарование. И Славная компания - не что иное, как история болезненного и фатального разочарования. Великодушие одного друга, политический статус другого, злосчастная судьба 3-го и любовное соперничество двух остальных приводят к краху славной компании и славной идеи, что, возможно, доставляет режиссеру мрачное наслаждение, придающее фильму скрытый лиризм. Габен создает в этом фильме свой самый красивый образ народного героя - образ, который со временем стал почти легендарным. Опасаясь провала и подчиняясь давлению продюсера, Дювивье снял 2-й финал: героиня Вивиан Романс, пришедшая разлучить персонажей Ванеля и Габена, возвращается не солоно хлебавши; в этот момент телеграмма от Жака (Шарль Дора) сообщает друзьям о его скором прибытии. Как ни странно, 1-й финал (в отличие от 2-го, согласующийся с сутью и общей интонацией фильма) оказывается гораздо слабее и надуманнее второго. Револьвер возникает незнамо откуда; обвинения в устах героя Ванеля звучат фальшиво, как и ярость героя Габена. Можно понять, почему этот финал оттолкнул публику - не сутью своей, а формой. Это лишний раз доказывает, что режиссура предполагает не только мастерство построения внутренней логики, но и (возможно, даже в большей степени) точность в деталях и правдивость момента. И, если уж судить откровенно, ни один финал не совершенен.

 «Северный отель»

   1938 - Франция (95 мин)

     Произв. Imperial Film, SEDIF (Лукашевич)

     Реж. МАРСЕЛЬ КАРНЕ

     Сцен. Анри Жансон и Жан Оранш по одноименному романе Эжена Даби

     Дек. Тронер

     Опер. Арман Тирар, Луи Нэ

     Муз. Морис Жобер

     В ролях Аннабелла (Рене), Жан-Пьер Омон (Пьер), Луи Жуве (мсье Эдмон), Арлетти (мадам Реймонда), Полетт Дюбо (Жинетта), Андре Брюно (Эмиль Лекуврёр), Жейн Маркен (Луиза Лекуврёр), Андрекс (Кенель), Бернар Блие (Проспер), Реймона (Жанна), Франсуа Перье (Адриан), Анри Боск (Назаред), Марсель Андре (хирург), Рене Бержерон (Мальтаверн).

   Молодая пара Пьер и Рене заходят в «Северный отель» на берегу канала Сет-Мартен. Там как раз отмечают 1-е причастие дочери хозяйских друзей. Пьер и Рене просят комнату, намереваясь совершить там двойное самоубийство. Пьер стреляет в Рене, но ему не хватает смелости застрелиться самому. Мсье Эдмон, мошенник, живущий в отеле с «работающей» на него девушкой по имени Реймонда, застает его и обращает в бегство. На следующий день, мучась от стыда и раскаяния. Пьер идет с повинной в полицию.

   Рана Рене не смертельна. Выйдя из больницы, Рене приходит в «Северный отель», чтобы забрать вещи. Хозяева отеля из сострадания берут ее на работу официанткой. Ради нее откладывает отъезд мсье Эдмон, решивший податься на юг, зная, что его разыскивает бывший сообщник Назаред, выданный им полиции. Эдмон ухаживает за Рене. И поскольку Пьер, которого она навещает в тюрьме «Санте», отвергает ее, она соглашается уехать с Эдмоном в Марсель; оттуда они планируют отплыть в Порт-Саид. Но в последний момент Рене возвращается в Париж. Она снова идет в «Санте» и убеждает Пьера, которого скоро отпустят на свободу, что их любовь не умерла.

   Реймонда, брошенная Эдмоном, живет со смотрителем шлюза, донором крови. Она подсказывает Назареду, что Эдмон наверняка не замедлит вновь оказаться в этих краях вслед за Рене. В ночь на 14 июля (***) Эдмон прощает Рене обман и благодарит ее за те несколько дней, что она с ним провела. Рене говорит Эдмону, что Назаред поджидает его в комнате, чтобы убить. Эдмон идет туда, но не обороняется, а вместо этого бросает револьвер Назареду. (Тот самый револьвер, из которого Пьер стрелял в Рене. Эдмон купил его у мальчишки, который нашел оружие в лесу, где его выбросил Пьер.) Назаред убивает Эдмона из этого револьвера. Пьер и Рене ничего не знают об этой драме и, держась за руки, покидают квартал Канала.

   ► 4-й полнометражный фильм Карне. После Набережной туманов, Le Quai des brumes продюсер Лукашевич, державший Аннабеллу на контракте, предложил Карне снять фильм с ней в главной роли. Карне посоветовал экранизировать роман Даби. Аннабелла знала и любила роман; проект был немедленно утвержден. Поскольку Превер тогда был занят, Карне сам - на пару с Жаном Ораншем - написал сценарий по мотивам романа Даби, более свободный и наполненный драматургическим и событиями, нежели первоисточник. Затем Жансон, которому были поручены диалоги, выделил персонажей Жуве и Арлетти в ущерб не полюбившимся ему персонажам Аннабеллы и Жан-Пьера Омона. Это придало фильму новое, более удачное равновесие; теперь в нем больше не было главных героев в полном смысле слова, а в центре повествования находился квартет очень не похожих друг на друга людей (в противовес романтической паре появилась живописная пара пошлых циников), вокруг которого вращалось немало весьма выразительных персонажей 2-го плана. Популизм романа Даби в общем и целом был сохранен, но приобрел более разнообразные и жесткие оттенки.

   Историки и критики всегда испытывали сложности при определении личного вклада Карне в его фильмы и, следовательно, в справедливой оценке его как режиссера. Тем не менее, нет никаких сомнений в том, что с 1936 по 1946 г., когда Карпе снял свои 1-е 8 фильмов, его творчество должно расцениваться наравне с творчеством крупнейших французских режиссеров. Среди них Карне - единственный, кто, в отличие от Ренуара, своей славой полностью обязан публике, а критике не обязан почти ничем. Большинство критических работ, посвященных Карне, сводятся к тому, что в чем-то ему отказывают. Они превозносят достоинства Превера или Габена лишь для того, чтобы принизить достоинства Карне. Даже выражение «поэтический реализм», придуманное специально для его фильмов, отражает не столько личность режиссера, сколько общую тенденцию французского кино тех лет. Известно, что Карне всегда ненавидел это выражение, что вполне понятно - по крайней мере, насчет 2-го термина; поскольку его фильмы, в особенности «Северный отель» (без участия Превера и Габена), строятся на последовательном ирреализме. Это ирреализм студийных декораций, служащих поэтическим отражением реального, но перенесенного в другое место городского квартала. Ирреализм персонажей - ведь это не люди, а поэтические архетипы, почти не связанные с общественными реалиями; зато их запутанные и кипучие взаимоотношения делают повествование очень жизненным и достоверным. Театрализованный и почти музыкальный ирреализм диалогов, похожих на партитуры, играемые актерами, которых в данном случае можно сравнить с музыкантами оркестра.

   Специфический вклад Карне состоит в том, что ему удалось с помощью этого ирреализма с кропотливостью настоящего мастера показать глубинную суть (а не поверхностную ауру) общества на последней стадии гниения и разложения. Как ни странно, противники Карне (некоторые представители правых кругов) лучше, чем его сторонники, чувствовали нездоровую атмосферу его фильмов. В самом деле, персонажи Карне проживают на экране последние мгновения жизни, прежде чем обратиться в восковые фигуры, неподвижные и символичные изображения эпохи, которая завершилась, едва был готов ее портрет. И несомненно, именно тем, что персонажи, созданные Карне, были уже на полпути к полному разложению и смерти, можно объяснить ту легкость, с которой они вошли в легенду. В «Северном отеле» относительно счастливый финал нисколько не противоречит общему смыслу картины, поскольку сюжет фильма рассказывает историю заразной болезни. Вирус самоубийства переходит от 2 персонажей (Пьера и Рене) к 3-му (Эдмону). Эдмон удачно завершит то, что не удалось 2 другим героям, и сделает это из того же оружия.

   N.В. Одна забавная история хорошо подчеркивает всю степень искусственности (без всякого уничижительного смысла) и студийности мира Карне. В эпизоде празднования 14 июля Карне захотел, чтобы на фоне декораций на площадке проехал автобус, хотя эта деталь не была предусмотрена сценарием. В 1-й раз машина (настоящий парижский автобус) не смогла проехать, не задев крышей гирлянды, протянутые сверху через улицу. Декорацию подправили. И автобус проехал еще раз. Этот план мы и видим в фильме. Он всегда внушает необъяснимую тревогу, как будто что-то слишком «настоящее» (автобус) разрушило равновесие в тщательно продуманном игрушечном мирке. Объяснение этому мы находим в автобиографии Карне. Декорация фасада «Северного отеля» была построена в уменьшенном виде, и поэтому, как пишет Карне, «мой автобус по высоте почти достигает окон 2-го этажа». Чтобы все вышло идеально, надо было построить маленький автобус, который бы соответствовал размерам декораций. Наконец, добавим, что реплика Арлетти, которая принимает слово «атмосфера» за оскорбление (***) (самая знаменитая реплика во всем французском кинематографе), не поправилась многим критикам тех лет. Садуль, к примеру, счел ее отвратительной. Карне честно признается в своих воспоминаниях, что ему она тоже не очень правилась: «Арлетти была душою фильма. Она не только оживляла, но и делала намного лучше некоторые реплики, некоторые авторские репризы, которые мне совсем не нравились своим преувеличенным колоритом - например, знаменитую „атмосферу“, которой ее талант и волшебство актрисы принесли столь знаменательный успех…»

   БИБЛИОГРАФИЯ: раскадровка (361 план) в журнале «L'Avant-Scene», № 374 (1988).

   ***

   --- День взятия Бастилии, французский национальный праздник.

   --- «Атмосфера, атмосфера… Нет, ну неужели я похожа на атмосферу?»

  Ребекка

   1940 – США (130) мин)

     Произв. Дэйвид О. Селзник

     Реж. АЛФРЕД ХИЧКОК

     Сцен. Роберт Э. Шервуд, Джоан Хэррисон, Филип Макдоналд, Майкл Хоган по одноименному роману Дафны дю Морье

     Опер. Джордж Барнз

     Муз. Франц Уэксмен

     В ролях Лоренс Оливье (Максим де Уинтер), Джоан Фонтэйн (миссис де Уинтер), Джордж Сандерз (Джек Фэвелл), Джудит Эндерсон (миссис Дэнверз), Найджел Брюс (майор Лэйси), Ч. Обри Смит (полковник Джулиан), Реджиналд Денни (Фрэнк Кроули), Флоренс Бейтс (миссис Ван Хоппер), Мелвилл Купер (коронер), Лео Дж. Кэрролл (доктор Бейкер).

   Монте-Карло. Девушка (чье имя в фильме не называется), состоящая компаньонкой при зажиточной и упитанной американке миссис Ван Хоппер, знакомится с Максом де Уинтером – богатым английским аристократом, тяжело переживающим гибель жены Ребекки. Он приглашает девушку на автомобильные прогулки и, пленясь ее свежестью, юностью и наивностью, вскоре делает ей предложение. Сразу же после свадьбы он отвозит жену в особняк в Мэндерли. Героиня любит мужа и не может поверить своей удаче и своему счастью. Однако миссис Дэнверз – гувернантка, командующая многочисленной прислугой Мэндерли, – идет на любые уловки, чтобы дать почувствовать новой хозяйке особняка, что та не способна заменить собой первую госпожу де Уинтер.

   Макс, подверженный внезапным вспышкам гнева, приходит в бешенство, узнав, что его жена заходила в коттедж Ребекки на берегу моря, героиня расспрашивает управляющего; тот говорит ей, что тело Ребекки было обнаружено через 2 месяца после крушения яхты. «Прекраснее женщин я в жизни не встречал», – добавляет он. Все сведения, которые молодая жена собирает о Ребекке, только усиливают ее комплекс неполноценности. Пока Макс ездит по делам в Лондон, героиня случайно встречается с кузеном Ребекки Джеком Фэвеллом, который советует ей не говорить мужу об этой встрече. Она заходит в спальню Ребекки, и миссис Дэнверз с удовольствием демонстрирует ей гардероб бывшей хозяйки. «Вы верите в то, что мертвые могут возвращаться и наблюдать за живыми?» – спрашивает она девушку.

   Очевидно, что дух Ребекки по-прежнему живет в Мэндерли. Дождавшись возвращения Макса, героиня просит его устроить пышный бал-маскарад, как в прежние времена. По совету миссис Дэнверз она готовит себе платье по образцу портрета прабабки Макса, висящего в гостиной. Но, увидев девушку в этом костюме, Макс грубо отталкивает ее, решив, что та намеренно решила подражать Ребекке. В отчаянии героиня кидается к миссис Дэнверз; та же говорит напрямик, что ей нечего делать в Мэндерли, и даже предлагает свести счеты с жизнью.

   Буря выносит на берег обломки корабля с телом Ребекки. Макс произносит перед оцепеневшей женой длинную речь, признаваясь, что сперва был очарован Ребеккой, но очень скоро возненавидел ее. Она часто изменяла ему, но на людях они продолжали изображать идеальную любовь. Теперь Макс жалеет, что ради сохранения фамильной чести участвовал в этой комедии. Однажды вечером Ребекка объявила Максу, что ждет ребенка от другого мужчины. Началась ссора. Макс дал Ребекке пощечину и та ударилась головой об острый предмет. Понимая, что никто не поверит в несчастный случай, Макс погрузил тело Ребекки на яхту и продырявил днище. Позднее он намеренно опознал Ребекку в трупе незнакомой ему утопленницы.

   Начинается новое расследование. После неудачной попытки шантажа Фэвелл обвиняет Макса в убийстве. Версию о самоубийстве Ребекки он отвергает, поскольку она писала ему о своей беременности. Следователи находят врача, которого Ребекка тайно навещала в Лондоне. Он говорит, что никакой беременности не было: Ребекка болела раком. Она во всеуслышание утверждала, что собирается покончить с собой. Макс понимает, что Ребекка специально спровоцировала его, чтобы с его помощью совершить самоубийство. Дело закрыто. Фэвелл сообщает новость миссис Дэнверз. Та, не желая мириться с мыслью, что Макс и его жена будут счастливы в Мэндерли, поджигает поместье. Молодой жене удается вырваться из пожара. Миссис Дэнверз остается в плену бушующего пламени. Теперь Максу и его жене придется начинать жизнь с нуля.

   ►  1-й американский фильм Хичкока, приехавшего в Голливуд по приглашению Дэйвида Селзника. 1-я из романтических фантазий, которые впоследствии займут важное место в его творчестве (см. Под знаком Козерога, Under Capricorn; Головокружение, Vertigo). Несмотря на частые заявления Хичкока, что предложенный материал (а именно викторианский романтизм Дафны дю Морье) ему совершенно не подходил, Ребекка идеально вписывается в общий ансамбль его фильмов (и та же самая Дафна дю Морье 20 лет спустя предоставит ему материал для Птиц, The Birds). Некоторая неуклюжесть фильма – редчайший случай для Хичкока – отнюдь не лишает его притягательности. Длинное (несомненно, чересчур длинное) вступление, лишенное эффектных ходов и перипетий, сменяется 2-й частью, где происходят 2 значительных и довольно натянутых сюжетных поворота: а) Макс де Уинтер не любил свою жену; б) последняя не была беременна, но была неизлечимо больна. Как ни странно, эти повороты нисколько не влияют на то ощущение, которое передается зрителю от героини Джоан Фонтэйн, а именно – чувство собственной неполноценности в сочетании с любовью, которую эта женщина испытывает к мужу. Это чувство усиливает гнетущую атмосферу замка, где на всем остался отпечаток Ребекки. В этом чувстве – подлинная суть фильма; отметим, что Хичкок еще более умело разовьет его в фильмах Под знаком Козерога (в героине Бергман) и Головокружение (в герое Джеймса Стюарта, а затем – во 2-й героине Ким Новак). Неполноценность связана с тем, что любящий не только считает себя недостойным объекта любви, но и не понимает до конца того положения, в котором находится его любимый человек, – и пропасть между ними только ширится. Именно это непонимание (в Под знаком Козерога его чувствует не только персонаж Майкла Уилдинга в отношении Бергман, но и Бергман – в отношении Коттена), эта тайна придают фильму тревожный и фантасмагорический характер, очень характерный для Хичкока.

   Еще один показательный недостаток Ребекки выдает некую растерянность Хичкока, ступившего на незнакомую территорию. Персонажам не удается полностью погрузиться в действие. Они держатся на поверхности сюжета и выглядят скорее набросками будущего творения, чересчур абстрактными архетипами персонажей и ситуаций, для которых позднее Хичкок найдет гораздо более убедительное воплощение. Героиня Флоренс Бейтс, несмотря на всю свою выразительность, кажется лишней в этой истории. (Позднее она станет идеальной жертвой для дяди Чарли в Тени сомнения, Shadow of a Doubt.) Джордж Сандерз – один из тех обаятельных «злодеев», что так часто встречаются в американских фильмах Хичкока, однако тут его персонаж не прописан и остается в стороне. Зловредная и дьявольская героиня Джудит Эндерсон – характер очень удачный сам по себе, но ее влияние на сюжет довольно надуманно. Давление, которое она оказывает на героиню Джоан Фонтэйн, кажется карикатурным и чрезмерным; Хичкок блестяще исправит это в Под знаком Козерога. Что касается ее туманных отношений с прежней хозяйкой, то здесь наверняка не обошлось без влияния цензуры: Селзнику пришлось превратить безусловную виновность Макса в убийстве жены (как это было в книге) в нелепую случайность (в фильме).

   Как бы то ни было, обаяние фильма оказывается сильнее всех его недостатков, которые, между прочим, только подчеркивают родство Хичкока со своей героиней: оба они оказались в чужой стране и чувствуют себя неловко на новом месте.

   БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги в сборнике «20 лучших киносценариев», составленном Джоном Гасснером и Дадли Николзом (John Gassner, Dudley Nichols, Twenty Best Film Plays, Crown Publishers, New York, 1943). Также – в сборнике «Выдающиеся киносценарии» (Great Film Plays, Crown Publishers, 1959). Также см. главу 7 «Воспоминаний» Селзника, полностью посвященную Ребекке. Селзник вспоминает, как по совету Кьюкора, которому он полностью доверял по части подбора актеров, он остановил выбор на Джоан Фонтэйн, хотя среди претенденток на главную роль были Вивьен Ли, Маргарет Саллаван, Анита Луиз, Лоретта Янг и Энн Бэкстер. В английском документальном фильме Лоренс Оливье ― жизнь (Laurence Olivier: a Life, 1982) можно увидеть пробы Вивьен Ли, разыгрывающей в паре с Лоренсом Оливье сцену из Ребекки.

 Умберто Д.

   1952 – Италия (90 мин)

     Произв. Rizzoli, De Sica, Amato (Джузеппе Амато)

     Реж. ВИТТОРИО ДЕ СИКА

     Сцен. Чезаре Дзаваттини

     Опер. Г.Р. Альдо

     Муз. Алессандро Чиконьини

     В ролях: Карло Баттисти (Умберто Д.), Мария Пиа Казилио (Мария), Лина Дженнари (хозяйка Ольга Беллони), Илена Симова (дама, застигнутая Умберто), Елена Pea (медсестра в больнице), Меммо Каротенуто (сосед Умберто по койке), Альберто Альбани Барбьери («жених» хозяйки) и непрофессиональные актеры.

   Приняв участие в манифестации безработных, Умберто Доменико Феррари, 30 лет прослуживший чиновником в министерстве, ест вместе с бедняками бесплатный суп и возвращается домой, в съемную меблированную комнату. Хозяйка комнаты его презирает и клянется вышвырнуть его на улицу в конце месяца, если он не вернет ей 15 000 лир. Умберто продает часы и несколько книг, но денег все равно не хватает. Он разговаривает с молодой служанкой хозяйки Марией. Она на 3-м месяце беременности. У нее 2 парня, оба – карабинеры; она не знает, кто из них отец ребенка.

   Умберто заболевает и попадает в больницу. Свою собаку он доверяет Марии. С легким воспалением миндалин надолго задержаться в больнице ему не удается. Вернувшись домой, он видит, что в его комнате полным ходом идет ремонт; его собака исчезла. Умберто находит ее на улице и спасает от верной смерти. Он пытается просить милостыню, но у него нет способностей к этому занятию. Он протягивает руку, но стоит лишь прохожему достать монету, как Умберто переворачивает ладонь, как будто он лишь проверял, не идет ли дождь. Он отыскивает старых знакомых, но ни у кого нет времени на разговоры. Он подумывает броситься на мостовую с балкона, но его останавливает мысль о собаке. Тогда Умберто пытается доверить ее разным людям. Одним она не нужна; другие не внушают Умберто доверия. Он пытается бросить собаку: она к нему возвращается. Он хочет кинуться под поезд. Собака вырывается из его рук и убегает. Умберто догоняет собаку и принимается играть с ней.

   ►  Несмотря на кажущуюся простоту, это самый богатый по смыслу из 4 фильмов, сделанных Де Сикой и Дзаваттини (остальные – Шуша, Sciuscia; Похитители велосипедов, Ladri di biciclette; Чудо в Милане, Miracolo a Milano, 1951). Умберто Д. ― единственный фильм, где сценаристом значится один Дзаваттини. Умберто, главный герой фильма, испытывает на себе сразу несколько роковых несчастий: он беден, стар и одинок. К этому еще стоит добавить несчастье просто-напросто быть человеком. Бедный старый Умберто не в силах изменить реальность, никак не может повлиять на нее, он полностью лишен свободы. Но так ли это? В этом вопросе кроется глубинная суть фильма, и именно он раскрывает нам потайное движение сюжета. Даже в бедственном положении Умберто сохраняет способность наблюдать жизнь. Там, где он забывает о ней, иногда греша безразличием, за него наблюдает Де Сика. Главный талант Де Сики – удивительная способность отождествлять себя с персонажами, как бы ни различались они по возрасту и положению. В этом фильме он ставит себя на место главного героя, чтобы еще внимательнее наблюдать за окружающим его миром, обостренно чувствуя каждый звук, каждый образ, мельчайшие детали этого мира. Как ни странно, наблюдательность приобретает черты невинности; ни судьба, ни тоска не имеют над ней власти. (В этом частично содержится идея неореализма.) Она рождается из пылкого интереса к жизни и в каком-то смысле может эту жизнь изменить.

   Умберто лишен свободы? Он волен продолжать жить: и этот выбор он сделает. (Попытка самоубийства занимает важное место в фильме.) Он волен по-прежнему любить жизнь – в чем-то или в ком-то, пусть даже в самом неприметном из живых существ. Эта картина, являясь редким примером успешной дедраматизации, тем не менее, как и ее герой, постоянно находится в движении. Действительно ли здесь отсутствует драматургия? Умберто касается самого дна человеческих страданий, но поднимается на поверхность. Возможно, когда-нибудь он снова коснется дна, но бездействие и закоснелость – не в его природе. Поэтому он – подлинный персонаж Де Сики: гуманиста, который всегда стоит на распутье между материализмом, придающим его фильмам реализм и актуальность, и спиритуализмом, окрашивающим отчаяние в юмористические тона и превращающим его в нечто совсем иное.

   БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги в журнале «L'Avant-Scène», № 216 (1980). Карло Баттисти (1882―1977), профессор филологии Флорентийского университета и исполнитель главной роли в фильме, опубликовал воспоминания о съемках Умберто Д.: Carlo Battisti, Come divenni Umberto D., Roma, Edizioni delle Cineteca Scolastica, 1955. Часть книги посвящена филологическим рассуждениям о кинематографе и документальным картинам, снятым автором. Сценарий также опубликован на рус. языке в сборнике «Сценарии итальянского кино» (Искусство, Москва, 1958).

  Кот

   1971 - Франция (83 мин)

     Произв. Lira Films, Cinetel, Gafer, Comacico, Unitas Film

     Реж. ПЬЕР ГРАНЬЕ-ДЕФЕРР

     Сцен. Пьер Гранье-Деферр и Паскаль Жарден по одноименному роману Жоржа Сименона

     Опер. Вальтер Воттиц (Eastmancolor)

     Муз. Филипп Сард

     В ролях Жан Габен (Жюльен Буэн), Симона Синьоре (Клеманс Буэн), Анни Корди (Нелли), Жак Риспаль (врач), Николь Дезайи (медсестра), Арри Макс (пенсионер), Ив Барсак (архитектор).

   Бывший типограф Жюльен Буэн и его жена Клеманс, бывшая воздушная гимнастка, стареют вместе в своем особняке в Курбевуа, готовящемся под снос, как и весь квартал. Их жизнь течет под постоянный грохот сносимых зданий: вокруг вырастают большие новые дома, постепенно вытесняющие их на обочину. Жюльен и Клеманс не разговаривают друг с другом: в основном потому, что Жюльен больше не хочет общаться с женой. Чтобы напомнить мужу о своем существовании, Клеманс действует исключительно злобой. Поскольку единственное живое существо, к которому Люсьен по-прежнему испытывает симпатию, его кот по кличке Коготок, Клеманс берется именно за него. Она говорит, что кот якобы разодрал подборку газет, бережно хранимую Жюльеном в подвале. Потом она пытается потерять животное в магазине. Наконец, она убивает его из револьвера, который Жюльен дал ей во время очередной ссоры, чтобы она могла покончить с собой, если ей захочется. Положив труп кота в мусорный бак, Жюльен переезжает в отель свиданий, принадлежащий его бывшей любовнице. Через несколько дней он начинает беспокоиться о здоровье жены, которая больше не выходит из дома. Он решает вернуться к ней, но клянется, что больше никогда не скажет ей ни единого слова. Он отправляет ей записки на клочках бумаги, а она их собирает. Однажды, разглядывая коллекцию, она умирает от сердечного приступа. Через некоторое время Жюльен принимает смертельную дозу барбитуратов и умирает в больнице.

   ► Об истории экранизаций Сименона следовало бы написать отдельную книгу. Этот писатель - Бальзак нашего времени (с этим сегодня у же никто не поспорит), чем дальше, тем больше старался не вмешиваться в работу над фильмами по своим произведениям и даже воздерживался от их оценки, когда они были готовы. В этом намеренном безразличии - его манера уважать творческую свободу людей, работающих в чуждой ему области. (Тем не менее, в начале 30-х гг. он порывался лично сиять Голову человека.) Было бы странно, если бы столь богатый источник сюжетов не оказал влияния на французское кино. Все началось с туманной Ночи на перекрестке, La nuit du carrefour, 1932, с атмосферой настолько плотной, что ее можно было резать ножом, с расплывчатыми (слишком расплывчатыми) персонажами: все это позволило Ренуару создать почти экспериментальную картину, визуальную симфонию, где место психологии занимает загадочность и неясность. Впоследствии романы Сименона становились достойным материалом для крупных и амбициозных режиссеров (Дювивье - Голова человека, La tete d'un homme, 1933, и Паника, Panique; Дакен - Он приехал в День всех святых, Le Voyageur de la Toussaint), но чаще всего помогали режиссерам не столь одаренным проявить максимум своих способностей. Декуэн редко демонстрировал такое вдохновение, как в Чужих в доме, Les Inconnus dans la maison по сценарию Клузо и в Правде о Бебе Донж, La verite sur Bebe Donge, 1951. Лучшим фильмом Молинаро стала Смерть красавицы, La mort de Belle, 1960. Лучшим фильмом Саславски - Грязь на снегу, La neige etait sale, 1953; по нашему мнению, это лучшая экранизация Сименона. Даже Деланнуа нечасто проявлял такую тонкость чувств, как в Мегрэ и дело Сен-Фиакра, Maigret et l'affaire Saint-Fiacre. Кот ( 1-я и наиболее интересная из 4 экранизаций Сименона, снятых Гранье-Деферром; за ней последовали Вдова Кудер, La veuve Couderc, 1972; Поезд, Le train, 1973 и Северная звезда, L'Etoile du Nord, 1982, поставленная по роману «Постоялец» [Locataire]) дает возможность в полной мере раскрыться скрупулезному реализму режиссера. Этот семейный ад, в котором добровольное молчание одного героя выражает непримиримое несогласие, представляет собою парадоксальное замкнутое пространство - парадоксальное, потому что оно открыто для мира; его окружает городской пейзаж, изменяющийся на глазах и служащий живым укором старости и изоляции героев. Ибо подлинной темой фильма - даже больше, чем жестокая и изношенная любовь, - является старость. Чтобы выразить эту тему, Гранье-Деферр, верный давней традиции французского кинематографа, прибегает к помощи выдающихся актеров: каждый играет в этой картине одну из последних значительных ролей в своей карьере. Для Габена это просто-напросто последняя значительная роль, поскольку все, что он сыграл после нее, в счет можно не брать. Превосходная - т. е. незаметная - смесь павильонных и реальных экстерьеров (тут торжествует техническая виртуозность Гранье-Деферра). Замечательная и ненавязчивая музыка Филиппа Сарда, только начинавшего в то время работу в кино.

   N.В. Несмотря на ряд изменений, фильм в целом следует сюжетной канве романа. Тем не менее, очень жаль, что пропало социальное различие между супругами в романе Сименона: он - рабочий, она - дочь крупного собственника и мещанки. Также жаль, что коренным образом изменилась их биография: у Сименона они поженились после 60. Собственно, именно история позднего 2-го замужества его матери и послужила Сименона основой для романа.

  Уродцы

   1932 - США (61 мин)

     Произв. MGM (Ирвинг Талбёрг)

     Реж. ТОД БРАУНИНГ

     Сцен. Уиллис Голдбек и Леон Гордон по рассказу Тода Роббинза «Шпоры» (Spurs)

     Опер. Мерритт Б. Герстад

     В ролях Уоллес Форд (Фрозо), Лейла Хайамз (Венера), Ольга Бакланова (Клеопатра), Генри Виктор (Геркулес), Роско Эйтс (Роско), Эдвард Брофи, Мэтт Макхью (братья Ролло), Эрни С. Эдамз (директор цирка), Роуз Дайон (мадам Тетраллини) и «уродцы»: Гарри Эрлз (Ганс), Дэйзи Эрлз (Фрида), Дэйзи и Вайолет Хилтон (сиамские близнецы), Ольга Родерик (бородатая женщина), Питер Робинсон (живой скелет), Джозеф / Джозефина (гермафродит), Джонни Эк (безногий человек), Принс Рэдиен (человек-бревно), Марта Моррис (безрукая женщина, брюнетка), Фрэнсес О'Коннор (безрукая женщина, блондинка).

   В бродячем цирке, демонстрирующем публике «уродцев», карлик Ганс, помолвленный с карлицей Фридой, влюбляется в воздушную гимнастку красавицу Клео. Ослепленный любовью, он не понимает, что Клео издевается над ним и принимает его любовь только ради подарков. Часто она смеется над его жалким ухаживанием вместе со своим любовником, борцом Геркулесом. Фрида по неосторожности проговаривается Клео, что Ганс получил в наследство целое состояние. Клео решает выйти замуж за Ганса и затем понемногу извести его ядом. Клео начинает претворять план в жизнь уже за свадебным ужином. Однако уродцы следят за ее фургоном и застают ее за этим занятием. Венера, бывшая любовница Геркулеса, также противится злодеянию. Пока ни о чем не подозревающая Клео разыгрывает верную сиделку при больном муже, Ганс готовит собственный план. Как-то вечером он требует, чтобы Клео отдала ему бутылочку с ядом. Цирковой караван с трудом продвигается по дороге в грозу; один фургон ломается. Фрозо, клоун, влюбленный в Венеру, не дает Геркулесу убить ее. Геркулеса казнят уродцы. Клео с криками бежит прочь из своего фургона, но уродцы не отстают ни на шаг.

   Ярмарочный зазывала, рассказывающий зевакам историю Клео, показывает, во что она превратилась: похожее на курицу, кудахчущее и квохчущее чудовище. Фрозо и Венера, Ганс и Фрида обретают счастье друг с другом.

   ► Эта «Марсельеза страны чудовищ», по выражению Жана Булле (в журнале «Bizarre», февраль 1951 г.), принадлежит к горстке фильмов, которые без преувеличения можно назвать уникальными. Через 60 лет после выхода на экраны Уродцы по-прежнему заслуживают этот эпитет; ничто не затмило и не ослабило их оригинальности. Выходя за традиционные рамки реализма и фантастики, документального кино и фильмов ужасов, Уродцы в какой-то степени принадлежат к каждой из этих категорий и потому весьма нелегко поддаются классификации. Реализм создается благодаря присутствию в кадре настоящих уродцев (что само по себе радикально обособляет фильм) и достоверности закулисной хроники цирковой жизни (хотя сам цирк кажется слишком маленьким, чтобы вместить такое количество монстров). Фантастика - благодаря сценам мести уродцев и операции, проделанной ими над своей «жертвой» в лучших традициях Острова доктора Моро, The Island of Dr. Moreau*. Атмосфера фильма ужасов - благодаря новому дуализму, изобретенному Тодом Браунингом, который противопоставляет уродцев, не несущих ответственности за свои физические аномалии, и нормальных людей, виновных в собственном моральном уродстве. Эта же тема будет раскрыта и в Человеке-слоне, The Elephant Man. По причине своей уязвимости физические уродцы во сто крат умножают моральное уродство так называемых «нормальных» людей.

   Изображая отношение Клео к Гансу, Браунинг хотел создать квинтэссенцию всего зла, которое нормальные люди могут причинить «ненормальным» - или на более общем уровне всего, что 1 человек при определенных обстоятельствах может обрушить на других: презрение, эксплуатация, расчетливая и разрушительная ненависть. Граница между нормой и аномалией, естественным и безобразным сразу же смывается. Безобразным становится все, и мы ловим себя на мысли, что тревога, порождаемая Уродцами, возникает благодаря человечности и универсальности этого фильма. Его человечность не имеет никакого отношения к гуманизму (тот же Человек-слон, например, в сравнении с Уродцами кажется фильмом-бойскаутом). От гуманизма остаются лишь едва уловимые следы: в сочувствии, которое испытывают к уродцам некоторые цирковые артисты, и в солидарности уродцев между собой. Зато эта солидарность приводит их к мести, жестокость которой соответствует (если не сказать больше) причиненной им обиде. Неослабевающая сила Уродцев связана прежде всего с отказом от фальшивой сентиментальности, с холодным и молчаливым достоинством, с которым смотрит на происходящее Браунинг.

   Браунинг здесь полностью на своем месте: как бывший цирковой артист, он прекрасно знает, о чем говорит, когда показывает нам своих друзей-уродцев. Учитывая, что «MGM» держала его на контракте в немой период кинематографа (Браунинг снял тогда большое количество фильмов с Лоном Чейни), нет ничего удивительного в том, что студия вновь пригласила его к себе после успеха Дракулы, Dracula, снятого для «Universal». Однако факт появления такого фильма в начале 30-х гг. в Голливуде под маркой «MGM», его хладнокровная отвага, которую можно приписать и невинности, и извращенности режиссера, и по сей день способны поразить зрителя.

   N.В. Фильм с треском провалился в прокате, и это был 1-й звонок для карьеры Тода Браунинга. По счастью, к этому времени он снял уже более 40 фильмов, однако после Уродцев снимет всего 4. После 1-го показа картина была сокращена на 1/3. (Исчезли без следа цирковые представления, и лишь благодаря письменным источникам можно установить, что Ганс был фокусником, а Фрида - наездницей.) Как ни странно, критический отзыв газеты «Variety» указывает продолжительность фильма в 52 мин, что даже меньше продолжительности известных нам копий. Копия, показанная каналом «FR3» в 1980 г., содержит 2-й финал, который ничуть не изменяет содержание 1-го, но добавляет несколько сцен к воссоединению Ганса и Фриды.

   БИБЛИОГРАФИЯ: раскадровка копии продолжительностью 64 мин, в 428 планах (+ несколько планов из 2-го финала), в журнале «L'Avant-Scene», № 264 (1981).

  Жофруа

   1934 - Франция (50 мин)

     Произв. Les Auteurs Associes

     Реж. МАРСЕЛЬ ПАНЬОЛЬ

     Сцен. Марсель Паньоль по рассказу Жана Жионо «Жофруа из Моссана» (Jofroi de la Maussan) из сборника «Одиночество жалости» (Solitude de la pitie)

     Опер. Вилли

     Муз. Вонсан Скотто

     В ролях Венсан Скотто (Жофруа), Анни Туанон (Борода, его жена), Анри Пупон (Фонс), Андре Робер (учитель), Жозе Тиран (кюре), Шарль Блаветт (Антонен), Анри Дарбре (нотариус), Одетт Роже (жена Фонса).

   Старик-крестьянин по имени Жофруа заключает у нотариуса сделку по продаже соседу Фонсу своего фруктового сада. Но когда Фонс хочет выкорчевать 30-летние деревья из этого сада, чтобы посадить на их месте пшеницу, Жофруа наводит на него ружье. Он не хочет, чтобы убивали деревья. С невероятной зловредностью и упорством он отвергает все предлагаемые компромиссы и не хочет слушать доводы тех, кто хочет уладить конфликт (между прочим, весьма убедительные). Чтобы всех наказать и всем навредить, Жофруа решает покончить с собой. Он испытывает самые разные способы, но все - безуспешно. Один раз у него почти получается: односельчане вынимают его из петли. Фонс выглядит в глазах общественности как человек, доведший Жофруа до безумия; от горя Фонс не встает с постели, теряет волю и чахнет день ото дня. Он, несомненно, так и зачах бы, но Жофруа умирает 1-м - своей смертью. Узнав об этом, Фоне немедленно встает с постели и идет вырубать деревья. Однако несколько деревьев он не трогает: пусть Жофруа смотрит на них с небес и думает, что этот Фонс - не такой уж и гадкий тип.

   ► Это маленькое 50-мин чудо появилось на экранах в качестве дополнения к Зятю мсье Пуарье, Le gendre de Monsieur Poirier, 1933, ныне утерянной экранизации пьесы Ожье и Сандо, и стало 1-м фильмом Паньоля, снятым при абсолютной творческой свободе; 1-м фильмом, где таланты Паньоля-диалогиста непринужденно сочетаются с его талантами постановщика. Жофруа был снят в деревне Ля-Трей, где автор провел свое детство (описанное в «Воспоминаниях»), где снял несколько фильмов и пожелал быть похороненным. С едким и брызжущим молодостью юмором, с необычными и восхитительными актерами (дебютные роли Пупона и Блаветта), в этой «бурлескной трагедии», по выражению одного из ее героев, Паньоль раскрывает в карикатурных образах целый набор веселых или серьезных тем, которые затем не раз будут возникать в его творчестве. Отметим, в частности, зловредность и невыносимое упрямство, характерные для многих героев Паньоля, но, как ни странно, не мешающие им оставаться добрыми людьми; привязанность к земле; разрушительную силу общественного мнения; и даже самоубийство, которое часто - как и здесь - становится орудием шантажа, призывом о помощи.

   Роль Жофруа была слишком коротка для Рэмю и потому Паньоль доверил ее Венсану Скотто, по его собственной просьбе. Знаменитый и плодотворный композитор создал уникальный (во всех отношениях) образ, который вполне мог бы составить славу профессиональному актеру (***). Постановка отличается неизменным совершенством. Чтобы в этом убедиться, достаточно понаблюдать за тем, с какой оригинальностью расставлены персонажи внутри плана и в интерьерах (см. 1-ю сцену, когда Борода, жена Жофруа, выходит из глубины комнаты и обращается к нотариусу, называя его «господин Президент»). Также достойна восхищения непринужденность, с которой Паньоль располагает своих персонажей и диалоги в засушливой и суровой местности Верхнего Прованса, незабываемый образ которого он беспечно, словно мимоходом, фиксирует в этом фильме. В этом отношении картина является важной вехой в истории зарождения неореализма.

   N.В. Забавная история, рассказанная фильмом, достаточно точно следует тексту Жионо, Паньоль добавляет ей комичности и заметно сочувствует персонажу Фонса. «Когда фильм показали в Маноске, - рассказывал Жионо, - я новел в кино мсье Редортье, некогда купившего фруктовый сад, и вдову прежнего владельца, умершего своей смертью. Они смотрели на собственную историю; позже, когда фильм закончился, они вновь принялись за старые споры» (Жионо, «Полное собрание сочинений» [Giono, Œuvres romanesques completes, tome 1, Pleiade, 1971]).

   БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги (с небольшими отличиями от фильма) в «Собрании сочинений» (?uvres completes, том 4, Editions de Provence, 1968), в «Собрании сочинений» (?uvres completes. Club de l'Honnete Homme, том 1, 1971) - в этом издании впервые появляется предисловие: в издательствах «Editions Pastorelly», 1974; «Presses Pocket». 1978.

   ***

   --- Венсан Скотто (1876?1952) - автор музыки ко многим фильмам Марселя Паньоля. Роль Жофруа - единственная его актерская работа в кино.

  Гадюшник

   1948 – США (108 мин)

     Произв. Fox (Дэррил Ф. Зэнак)

     Реж. АНАТОЛЬ ЛИТВАК

     Сцен. Фрэнк Партос и Миллен Брэнд по одноименному роману Мэри Джейн Уорд

     Опер. Лео Товер

     Муз. Алфред Ньюмен

     В ролях Оливия де Хэвилленд (Вирджиния Каинингэм), Марк Стивенз (Роберт Каннингэм), Лео Генн (доктор Марк Кёрк), Селеста Холм (Грейс), Гленн Лэнган (доктор Терри), Хелен Крейг (мисс Дэйвис), Лайф Эриксон (Гордон), Бьюла Бонди (миссис Грир), Хауард Фриман (доктор Кёртис), Рут Доннелли (Рут), Мина Гомбелл (мисс Харт).

   Роберт Каннингэм сдает свою жену Вирджинию, молодую писательницу, в лечебницу для душевнобольных. Ее рассудок помутнен, она потеряла всякую связь со временем и перестала узнавать мужа. Роберт объясняет доктору Кёрку, человеку внимательному и толковому, что он женился на Вирджинии поспешно, не успев как следует познакомиться. Вскоре после свадьбы у Вирджинии, загадочной, хрупкой и беззащитной, как маленький ребенок, началась бессонница; Вирджиния стала вести себя странно, путать дни и месяцы. Во время очередного жестокого приступа она прокричала: «Я никого не могу любить!» Доктор Кёрк проводит ее через несколько сеансов электрошока, затем начинает лечение гипнозом и курс психотерапии. Довольно быстро он помогает ей вспомнить об автокатастрофе, в которую она попала со своим женихом Гордоном накануне свадьбы. Она выжила в этой автокатастрофе, а он погиб. С тех пор она винит себя в его смерти.

   Учитывая перенаселенность лечебницы, консилиум врачей констатирует у Вирджинии улучшение и готовит ее к выписке, хотя Кёрк считает таковую преждевременной. Беседа, неумело проведенная начальником Кёрка, вновь погружает Вирджинию в беспамятство. Ее лечат гидротерапией и переводят в другое отделение, и только потом она снова попадает к доктору Кёрку. Лечение возобновляется, и Кёрк вызывает из глубин сознания Вирджинии детскую ревность к будущему ребенку матери и почти болезненное обожание к отцу. Отца Вирджиния боготворила, и когда он разочаровал ее, она пожелала ему смерти. И он действительно вскоре умер от застарелой болезни. Вирджиния винит себя в его смерти. Ее мать вновь вышла замуж и бросила дочь.

   После конфликта с властной и ревнивой медсестрой у Вирджинии начинается новый приступ: она запирается в туалете, и на нее надевают смирительную рубашку. Доктор Кёрк вновь приходит ей на помощь. Его заботами Вирджиния постепенно учится смотреть на пациентов больницы отстраненно и с сочувствием. Лечение подходит к концу, и Кёрк объясняет Вирджинии, что в ее сознании вина за смерть отца наложилась на вину за смерть Гордона, и угрызения совести перед женихом, который своей педантичностью и уверенностью в себе напомнил ей отца, усилили и укрепили это чувство. Покидая лечебницу, Вирджиния говорит доктору Кёрку, что теперь, без сомнения, излечилась совершенно, поскольку больше не влюблена в него.

   ►  1-й значительный фильм, прямо и смело, непосредственно с точки зрения психиатрии, атакующий проблемы сумасшествия. При выходе на экраны он вызвал огромный резонанс. Перед этим Литвак, лично приобретя права на роман Мэри Джейн Уорд еще до его публикации, столкнулся с отказом целого ряда продюсеров, но сумел убедить Зэнака и увлечь его этим проектом. Конечно же можно упрекнуть Литвака в том, что он захотел раскрыть слишком много тем одновременно: историю трудного психотерапевтического и психоаналитического лечения, состоящего из успехов и поражений; историю теплых взаимоотношений, постепенно возникающих между пациенткой-шизофреничкой и ее врачом; социально-критическое описание лечебницы для душевнобольных (перенаселение, жестокость и скудоумие части больничного персонала, иногда просто колоссальная тупость некоторых практикующих врачей), – да еще и показать психический недуг – набор различных маний и эгоцентризма ― как забавную и временами пугающую карикатуру на нормальную жизнь. Однако фильм очень благороден, искренне пытается понять героев, дарит огромное количество деталей, наблюдений и мнений и охватывает немалый кусок реальности – за это ему можно простить любые упреки. Хотя взгляд на тему фильма существенно изменился за 40 лет, манера повествования, предложенная Литваком, по-прежнему увлекательна и почти не устарела. Литвак – режиссер замечательный, добросовестный; его редко ценят по достоинству. Особенно хорошо ему удаются картины войны, безумия, извращенности. Он питает особое предпочтение к замкнутым пространствам с напряженной и удушливой атмосферой, где реальность сконцентрирована так плотно, что в конце концов взрывается в сознании зрителя. В Гадюшнике она тоже разлетается на множество осколков, которые становятся предметом для размышлений, ориентирами, фрагментами информации, предлагаемыми вниманию зрителей. Общему ансамблю фильма добавляет цельности незабываемая игра Оливии де Хэвилленд – актрисы, которая относительно мало снималась, но почти в каждой роли внесла что-то новое и оригинальное в историю кинематографа.

 Вслед за «Красной ведьмой»

   1948 – США (106 мин)

     Произв. Republic (Эдмунд Грейнджер)

     Реж. ЭДВАРД ЛЮДВИГ

     Сцен. Гарри Браун, Кеннет Гэмет по одноименному роману Гарленда Роурка

     Опер. Регги Лэннинг

     Муз. Нэйтан Скотт

     В ролях Джон Уэйн (капитан Роллз), Гейл Расселл (Анжелика Дезэ), Лютер Эдлер (Майрант Рейсдаал Сидней), Гиг Янг (Сэм Розен), Адель Мара (Телея Ван Схрейвен), Генри Дэниэл (Жак Дезэ), Эдвард Франц (Хармензон Ван Схрейвен), Джефф Кори (мистер Лоринг).

   Капитан Роллз, работающий на торговую компанию «Батьяк» в Голландской Индии, умышленно топит свой корабль «Красная ведьма», собираясь позднее завладеть погруженными на него золотыми слитками. Представители компании ведут расследование, но главный управляющий «Батьяка», Майрант Рейсдаал Сидней, неожиданно отзывает жалобу. Роллз вместе с новым первым помощником Сэмом Розеном и несколькими моряками плывет на борту шхуны к тихоокеанскому острову якобы на ловлю жемчуга. Сидней, живущий на этом острове, приглашает Роллза и Сэма к себе. Сэм влюбляется в юную Телею Ван Схрейвен; она и предупреждает его, что это приглашение таит в себе немало подвохов.

   Выясняется, что Роллз и Сидней – непримиримые враги, до странности схожие в страсти к приключениям и наживе. Сэм узнает от самого Сиднея, а затем – от Телеи, что двух мужчин связывает в прошлом соперничество, не имеющее никакого отношения к деньгам. Оба они когда-то любили прекрасную Анжелику Дезэ, племянницу французского комиссара острова. После того как Роллз при самозащите случайно убил комиссара, Анжелика решила выйти замуж за Сиднея, хотя любила Роллза. Позднее она примирилась с Роллзом и, подхватив опасную тропическую лихорадку, умерла у него на руках.

   Теперь же бывшие соперники вновь объединяют усилия, чтобы поднять со дна сокровища «Красной ведьмы». Надев скафандр, Роллз ныряет, спускается к затонувшему судну и приносит оттуда 1-ю порцию груза. Но затем он погибает, раздавленный кораблем, приведенным в движение волнами. Роллз и Анжелика соединяются в вечности, и их призраки парят над «Красной ведьмой», тоже поднявшейся на поверхность.

   ►  Прежде всего Эдвард Людвиг ― прирожденный рассказчик, и потому он – идеальный пример классического голливудского режиссера. Его творчество заботится в первую очередь о непредсказуемости сюжета, характеров и даже страстей. Людвиг описывает страсти без всякого нравоучения и создает условия для романтического преувеличения, которому для полного раскрытия на экране вовсе не требуется ни лиризм, ни пафос, ничуть, впрочем, не свойственные авторской интонации Людвига. По ходу довольно сложного и извилистого действия (выше вкратце изложена лишь его часть) мы понимаем, что у Роллза и Сиднея, этих братьев-врагов, так странно похожих друг на друга, жажда золота, как бы сильна ни была она, скрывает некогда сильное соперничество и страсть к женщине. И обе страсти становятся частью другой, превосходящей и усиливающей их, опьяняющей любви к морю, синониму свободы и приключений.

   В сюжете традиционное голливудское противопоставление добра и зла терпит поражение. «Хороший» Роллз и «плохой» Сидней стоят друг друга: в моральном отношении они абсолютно взаимозаменяемы. И классический хэппи-энд оказывается применим лишь к паре второстепенных персоналией – Сэму и Телее. Сидней остается своеобразным живым мертвецом, прикованным к своему острову. Роллз и Анжелика, погибнув порознь, встретятся за пределами времени и призраками воспарят к вечности на прекрасном корабле. Это лишь один из многих поэтических образов, с барской небрежностью создаваемых Людвигом. Например, так же невозможно забыть хрупкую Анжелику (Гейл Расселл), играющую Шопена на тихоокеанском острове, или раздавленное тело Роллза, всплывающее на поверхность после неравной борьбы со спрутом.

   Людвиг-неизвестный, Людвиг-великолепный плавал в Голливуде как рыба в воде. Он отметал штампы и заменял их странной оригинальностью, почти царственным блеском, спокойной и втайне нарастающей поэзией. Этот режиссер, принадлежавший к «горсточке счастливцев», нравился и зрителям, и коллегам. Вслед за «Красной ведьмой» был одним из любимых фильмов Джона Уэйна, хотя в то же самое время Уэйн снимался у Хоукса, Форда, Уэллмена и других крупных мэтров. По этому можно судить о его вкусе и независимости духа. В реальной жизни Уэйн дал собственной компании название «Батьяк» – в честь той компании, на которую работал его персонаж в этой картине.